Добро пожаловать, Гость!24 Апр 2026, 17:12:53
Войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда 

[ElenaSmitt]

Хозяйка — сектантка.


Я была просто в шоке от этой новости — что ко мне едет хозяйка. Ведь у меня по всей квартире следы того, что здесь живут совсем не добропорядочные граждане, а наркоманы!
 Тем более ещё и огромный вес в квартире, который я даже не представляла, куда можно спрятать.
 Да ещё ладно, я бы была здорова и могла бы быстро это всё утилизировать или спрятать, прибрать всё палево (шприцы, зиплоки, почерневшие ложки, в которых иногда варили н@ркотик). Нет, ничего этого я сделать не могла!
 А вдруг она вообще едет уже с ментами? Ведь, насколько я поняла из разговора с Виталиком, она уже в курсе, что его увезли менты. Может, мусора ей сообщили, не знаю. А тут ещё Виталик звонит и такое рассказывает, что я не выхожу три дня на связь.
 Да мало ли что тут может быть? Может, у неё в квартире труп?

Первым делом я засунула тот огромный свёрток себе в сумочку. И всё. Больше ничего я сделать не могла, так как вообще не могла передвигаться и мучилась от страшнейшей боли...
 Я решила позвонить ей, пока она не приехала, и, возможно, попытаться отговорить её, убедить в том, что тут всё абсолютно в полном порядке.
 В телефонной трубке я услышала достаточно строгий и решительный голос, она сказала, что просто заедет посмотреть, как тут дела. Ещё сказала, что едет не одна, а с братом из общины.
 Меня уже тогда такой термин насторожил. Какой ещё общины?
 Тут мне вспомнилось, что на том большом книжном шкафу у них в коридоре было очень много какой-то странной религиозной литературы.
Они что, сектанты? Только этого ещё не хватало!

Буквально через пару минут я услышала, как открываются входные двери.
 Я встала в дверном проёме кухни, тем самым собой заслоняя то разбросанное на столе палево, да и просто преградив им путь туда))
 До этого я никогда не видела эту хозяйку — квартиру нам сдавали её дед с бабкой.
 Это была ещё довольно молодо выглядящая женщина, лет около тридцати, в платочке, со строгим взглядом и замученным лицом.
 Рядом с ней стоял молодой парень, которого она называла братом.
 Как потом она мне сообщила, взяла она его с собой, потому что боялась встретить в моём лице сопротивление)))

Я начала заверять её, что всё в норме, но пришлось рассказать о том, что я упала в обморок.
 Во время моего рассказа они ну очень подозрительно на меня смотрели, и по их лицам я тут же считала, что они в курсе за мою наркоманию.
 Такой взгляд так называемых "нормисов" я ни с чем не перепутаю. Это смесь недоумения, осуждения и презрения.
 Потом она начала настаивать на том, чтобы я собралась и они отвезли меня в больницу.

 — Да в какую больницу???

 Я не могла оставить квартиру с кучей палева! Да и вообще кататься с незнакомыми людьми по государственным учреждениям с огромным свёртком наркоты — такое себе...
Я уже представила у себя в голове, как они сейчас либо оставят меня в приёмном отделении поликлиники, либо вообще увезут к себе в "Общину" и оставят там на "реабилитацию", а сами в это время приедут в квартиру и обнаружат кучу использованных шприцов, весы, зиплоки и всю эту канитель. И тут же вызовут ментов!
 Или вообще просто запрут в своей машине и вызовут ментов! А они примут меня, так сказать, тёпленькую, с огромным весом, которого с лихвой хватит, чтоб закрыть меня лет на двадцать!
 Короче, в моей голове уже прокручивались самые страшные сценарии развития событий.
Хозяйка уже стала собираться звонить в скорую помощь, услышав это, я поняла, что запахло жареным по-настоящему!

 Я пыталась всё-таки настоять на своём и убедить их, что никакая экстренная помощь мне не требуется. И уже просто со слезами на глазах умоляла её никого не вызывать.
 Тогда она сказала, что они могут сами отвезти меня в больницу, а если я сейчас откажусь, то она вызовет ментов!
 Для меня её поведение, конечно, было максимально странным.
 Я не понимала, почему она так настаивает на том, чтобы отвезти меня именно в больницу.
 Могла бы просто по-честному сразу сказать, чтобы я убиралась из её квартиры — это был бы для меня более логичный вариант, чем вот так в экстренном порядке в больницу, не дав мне даже времени собрать все свои вещи и как-то решить вопрос с дальнейшим жильём.
Даже мои доводы о том, что я не посмею тут надолго задержаться, не причиню больше никаких неудобств и в ближайшее время мы съедем, никак её не останавливали.

 Понимая такой расклад, я всё-таки выбрала меньшее из зол и согласилась, чтобы они отвезли меня в больницу на их машине. И даже обрадовалась, когда она согласилась и засунула свой телефон в карман.
 Кинув в сумочку документы, я сказала, что готова. Но хозяйка начала заставлять меня взять с собой все необходимые вещи для больницы — типа тапочки, тарелку, кружку.

 О, Боже! Да за что мне это всё? У меня и так просто адски болела спина, что я шприц-то еле держала в руках, а тащиться с сумкой ещё неизвестно куда и неизвестно насколько...
 Моё состояние было близко к истерике.
Мне в тот момент вообще стало уже плевать, пускай даже если меня и положат в больницу, пускай без вещей, пускай они потом обнаружат палево! Я думала только о том, как не спалиться с кучей наркоты. Ведь и выкинуть куда-то такой огромный вес я не могла.
 Во-первых, мне было жалко выкидывать. Во-вторых, я ещё не знала вообще, что мы с ним будем делать, ведь за такой вес могут и убить.
 Если посчитать цену за этот вес в розницу, то получается, товара у меня было почти на миллион рублей!

 Мне было просто некуда деваться, и я согласилась ехать с ними ещё и потому, что так выходит, что никто из них не останется в квартире, хотя бы пока, что давало мне всё же некоторый шанс всё уладить, если, конечно, они меня сейчас куда-нибудь не завезут.
А ещё я немного была в курсе за больницы и понимала, что навряд ли меня госпитализируют, ведь вроде острых показаний, таких как высокая температура, например, у меня нет.
 А про то, что у меня была травма позвоночника и про свою больную спину я молчала.
 Иной раз и с серьёзными-то симптомами не кладут в больницу. Сколько раз у меня самой такое было, что я вызывала скорую в довольно опасном состоянии и даже несколько дней подряд, но они упорно не забирали меня в больницу.

 Но всё же вероятность такая была безусловно. Ведь хозяйка настроена решительно. Да и к тому же в их разговоре я услышала, что у хозяйки в этой больнице работают какие-то то ли знакомые, то ли родственники, а может и тоже такие же сектанты.
 Может, поэтому она так уверена, что оставит меня там?..
Но чуть позже всё прояснилось — я поняла, почему она так настаивала на этой больнице и для чего...


Продолжение следует...

[ElenaSmitt]

Поймали с мастер-кладом.


Мы прибыли в больницу, и, о да, как я и подозревала, там нас встретили знакомые  хозяйки квартиры! Сразу же  они начали водить меня по всем кабинетам. И, внимание, даже затащили к гинекологу!

В итоге мы оказались в приёмном отделении, ожидая ещё одного врача. Когда он наконец вошёл, хозяйка, словно по сигналу, подскочила к нему и начала шептаться: 

— А вы можете взять у неё анализы на н@ркотики? Ну вы понимаете? Н@ркотики. Пожалуйста, сделайте это, мне очень надо!

Зачем ей это понадобилось? Может, в своей голове она уже выстроила целый сценарий: доказать, что я наркоманка, а затем сдать меня полиции? Честно, я понятия не имела, что творится в её голове.
Тем более, эти сектанты — люди такие… загадочные, странные, непредсказуемые. До этого мне не доводилось с подобными сталкиваться, и, признаться, я слегка побаивалась. От них ведь можно ожидать чего угодно!

Врач, к счастью, оказался человеком здравомыслящим. Он твёрдо ответил: 

— Нет, мы не можем просто так брать анализы на нар***ки. Только по предписанию полиции.

Лицо хозяйки просто вытянулось от разочарования.
И, конечно же, как я и предполагала, меня отказались госпитализировать.
Мы все вместе вышли на улицу и сели в их машину.
Я видела, что они никак не ожидали такого исхода и находились в недоумении.
Тогда она выдохнула и сказала:

- Послушай, давай сейчас мы отвезем тебя обратно, но пообещай, что ты не будешь от меня ничего скрывать. Я же вижу, что у вас не всё в порядке. Мы можем помочь!

Её слова меня насторожили. Затем она предложила помощь, как я и думала, какой-то центр, говорит у них есть, для таких как я.
Я пообещала подумать, взяла какую-то визитку с номером телефона. И сказала, что конечно же, если мне понадобится помощь, я позвоню.
Я была уже на всё согласна, лижбы они отвезли меня обратно и оставили в покое.
Спина уже болела настолько сильно, что я еле сдерживалась от того, чтобы просто не закричать от боли.
Слава Богу машина тронулась и мы поехали.
Я сидела, скрючившись и вжавшись в сиденье и хлюпала носом, уже просто не могла сдержать слез. Тем более мне уже не верилось, что они вот так просто от меня отстанут.
А сил на что-то у меня уже просто не было.

К моему огромному удивлению, они проводили меня до квартиры и уехали. Но она добавила напоследок, что на днях заедет, посмотреть как у меня дела....
Я немного расслабилась и выдохнула.
Сразу же пошла варить себе дозу.
Варка, укол, сон.
Очнулась, повторила процедуру, вроде стало легче.
Нужно было что-то решать с весом.
Сначала я думала о том, чтобы просто оставить его себе и заблокировать этого нерусского чувака.
Но теперь я уже задумалась, ведь нам нужны были деньги, нужно было в срочном порядке съезжать из этой квартиры!
А ещё я боялась, ведь всё это время от этих нерусей сыпались требования и угрозы, а я кормила обещаниями. Они даже уже выплатили все деньги, которые были должны за работу Виталика.
Я посоветовалась с ним и он сказал, что сам поговорит с этим кавказцем.

Ну а Виталик, как всегда вывалил ему всю правду, и о том, что он уехал, и о том, что вес у его больной жены, которая просто не сможет выполнить работу.
Вообщем они поговорили и Виталик мне перезвонил с предложением:

- Лена, послушай! Возьми и отмерь на весах 25 грамм и положи где-нибудь. Это нужно сделать обязательно! Прошу тебя!

Я просто афигела конечно от этих слов.
Он, что собрался раскидывать этот вес? Там же уже, во-первых, очень прилично не хватает! А во-вторых, он собирается это делать моими руками?!
Я была просто в шоке, он видимо не понимал, насколько у меня серьёзная ситуация со здоровьем.
Ведь я знала, что если положу хоть один адрес, они от меня не отстанут.

Через пару дней, ему всё таки удалось меня уговорить.
Да и эти угрозы, честно говоря, меня достали уже. И мне действительно становилось страшно за себя, страшно, что я абсолютно одна. А вдруг они каким-то образом узнают мой адрес и вломятся в квартиру?

Вообщем я кое-как решилась, тем более, что один раз, мне уже пришлось выйти до соседнего дома в магазин и вроде всё обошлось.
Я решила, что тоже выйду в магазин и незаметно оставлю свёрток где-нибудь поблизости. Наверное, стоило сразу не усложнять, а просто положить его в подъезде — так было бы намного безопаснее. Но я боялась, что тогда они точно узнают, где мы живём. Если бы я только знала, что произойдёт дальше, я бы, без сомнений, так и сделала! Но в тот момент, приняв огромную дозу, я почувствовала себя уверенной и бесстрашной. Положив свёрток с 25 граммами в карман, я решительно вышла на улицу.

Завернув за дом, где стояли мусорные баки и гаражи, я выкинула мусорный пакет в урну, прихваченный с собой для маскировки.
Место у гаражей показалось мне идеальным. Выкинув пакет, я подошла к гаражам и стала протискиваться в узкий проход между двумя из них, чтобы оказаться сзади. И вот, выбравшись из тесного проёма, я замерла: прямо передо мной стояла машина, а в ней сидели двое парней с наркоманской внешностью. Они смотрели на меня с удивлением и каким-то хищным азартом! От их взглядов у меня подкосились ноги, страх сковал тело.

Я тут же подумала, что нужно незаметно избавиться от свёртка, но побоялась, что они заметят. Да и парализующий ужас не давал мне пошевелить в кармане рукой.
Как только я вылезла, один из них крикнул:

— О, а ты чё тут лазишь? Закладчица, что ли? А ну иди сюда!

Меня охватила паника! Сердце бешено колотилось, в висках пульсировала кровь, всё тело трясло.

— Да я… я просто жду мужа, — еле выдавила я из себя, надеясь, что упоминание мужчины их отпугнёт.

Но они, похоже, не поверили. Скорее всего, это были наркоманы, которые не раз забирали «мёд», раскиданный по всей округе Виталиком, и теперь решили выследить закладчика. Один из них, нахмурившись, вышел из машины и заорал:

— Мужа, говоришь? А ну подойди сюда!

Второй, всё ещё сидя в машине, добавил:

— Да это точно закладчица! Надо её обыскать!

И тоже начал выбираться наружу. Один из них выхватил у меня телефон, рявкнув:

— А ну дай сюда! Если щас что-то найдём — тебе пиздец! Сразу в багажник упакуем!

Словами не передать, какой ужас меня охватил! В голове вихрем пронеслись жуткие картины: они избивают меня, выпытыают, где остальной товар… Боже! А если придётся отдать всё? Что тогда будет с нами?! Что же делать?...



Продолжение следует...

[ElenaSmitt]

В самолет на кумаре.

Мне пришлось отдать одному из них телефон. Слава богу, я, как учил Виталик, заранее включила на нём второе пространство, где хранилось всё палево. Но всё равно сердце сжалось от тревоги: в памяти телефона остались мои переписки и за фотографии в галерее я не была уверена на сто процентов. Вдруг там найдётся что-то, что выдаст меня с потрохами?

Пока они увлечённо копались в моём телефоне, изучая переписки, я, собравшись с духом, незаметно продвинулась к гаражам и сбросила свёрток. От страха и волнения меня бросило в пот, колени дрожали, руки тряслись. Я понимала: убежать от них не выйдет — ноги едва держали, каждый шаг давался с трудом. Нужно было как-то забрать телефон, что-то предпринять.

Решительности придало то, что они не заметили, как я избавилась от свёртка. Собрав всё мужество, я перешла в наступление: 
— Немедленно верните мой телефон! Вы что, совсем афигели?!

Но тут они наткнулись на одну переписку в вацапе, телеграмм был надёжно спрятан.
Ничего серьёзного, но достаточно, чтобы зацепиться: 
— Привет! 
— Привет. 
— Есть вариант обменять товар на соль? 
— Пока нет, если что — наберу. 

Из-за этого начались расспросы. Пришлось выкручиваться, объяснять, оправдываться. К счастью, переписку с Виталиком они пропустили. Я повысила голос, заявила, что мне пора идти. В ответ один из них подошёл вплотную, бесцеремонно обыскал мои карманы. Ничего не найдя, он с досадой развернулся и вернулся к машине. И — о чудо! — телефон мне вернули, но с угрозой: 

— Ещё раз тебя тут увидим — не отвертишься.

Я развернулась, готовая уйти как можно скорее. Но тут вспомнила про свёрток. Он остался там, между гаражами! А если они его заметят? Терять такую партию было нельзя — ни я, ни Виталик не смогли бы расплатиться за такую потерю. Да и кто поверит, если расскажу, как всё было? Пришлось рискнуть. Собрав остатки храбрости, я снова протиснулась в узкую щель между гаражами. Риск был огромный: они могли в любой момент выскочить из машины, заподозрить неладное, увидеть, как я поднимаю свёрток. Тогда мне точно конец.

Но удача была на моей стороне. Я быстро схватила свёрток и, не оглядываясь, поспешила прочь. Каждый шаг отдавался страхом: а вдруг они идут за мной? О магазине я уже и не думала — всё, чего я хотела, это оказаться дома, запереть дверь на все замки и наконец выдохнуть.

Молниеносно я оказалась в своей квартире, всё ещё не веря, что буря миновала и мне невероятным образом удалось избежать беды. Сердце колотилось, а мысли путались. Не теряя ни минуты, я схватила телефон, набрала номер Виталика и, захлёбываясь слезами, выложила ему всё. Слова срывались с губ вперемешку с рыданиями: «Нет, я не смогу этого сделать! Это выше моих сил!» Истерика накрыла меня с головой.

Я была измотана. Ежесекундный стресс, страх, гнетущая тревога и постоянная боязнь за свою безопасность, жизнь и будущее истощили меня до предела. А отсутствие рядом Виталика лишь усугубляло это мучительное чувство безнадёжности и отчаяния.
 Он, как мог, пытался меня успокоить, но я слышала в его голосе неподдельный испуг за меня.

Дрожащими пальцами я принялась готовить очередную дозу, цепляясь за слабую надежду, что она хоть немного приглушит терзающий меня мандраж и снимет остроту тревоги. Наконец, Виталик, стараясь звучать увереннее, произнёс:

— Ладно, Леночка, успокойся. Тебе никуда не нужно идти. Я что-нибудь придумаю.

Его слова казались почти нереальными, но обещание, что мне не придётся больше подвергать себя опасности, подарило мимолётное облегчение. Напряжение слегка отпустило, и я позволила себе выдохнуть. Но, как оказалось, моя радость была преждевременной.

На следующий день Виталик ошеломил меня новым «гениальным» планом. Поддавшись угрозам кавказца, он снова заявил, что я должна положить мастер-клад.
 На этот раз он сам предложил сделать это в подъезде: на козырьке одного из подъездов располагалась клумба, куда можно было попасть с чёрной лестницы.

— Просто спрячь свёрток там, - сказал он, словно это было самым обычным делом.

Я задумалась. В принципе, этот план казался более безопасным, чем прежние затеи.
По крайней мере, если никто из жильцов не решит внезапно выйти покурить и не застанет меня врасплох.
После некоторых колебаний я всё-таки решилась и выполнила его указание.
К счастью, всё прошло на удивление гладко, и никто меня не заметил.

Однако я твёрдо заявила Виталику, что пусть даже не рассчитывает, что я повторю нечто подобное ещё раз.

- Приезжай и сам разбирайся со своими проблемами! — бросила я.
 В качестве решения я предложила оставить весь оставшийся мёд себе, а уже вырученные деньги потратить на съём другой квартиры.
"А там уже разберёмся", — добавила я, пытаясь мыслить как можно позитивнее, чем чувствовала себя на самом деле.

Но в любом случае мне пришлось ждать Виталика — переехать самостоятельно я не могла. К счастью, хозяйка квартиры оказалась не такой уж злой женщиной и вовсе не сектанткой. Это были просто глубоко верующие люди - то ли баптисты, то ли протестанты. Она вошла в моё положение и не требовала немедленного выезда. Несколько раз она звонила, справлялась о моём самочувствии, просила сфотографировать еду, которую я готовила, — переживала, чтобы я снова не потеряла сознание.
 Она также интересовалась, не передумала ли я насчёт реабилитационного центра, но я упрямо отвечала, что справлюсь сама. По крайней мере, пока.

Боли в спине не отпускали, изматывая меня день за днём. Я заказала две новых трости и корсет для поддержки позвоночника — без него я уже не могла ходить. Но физическая боль была не единственным, что терзало меня. Каждый день я с ужасом думала, что Виталика могут арестовать и отправить в СИЗО. Что тогда? Я останусь совсем одна, с кучей нерешённых проблем, без малейшего намёка на выход.

От этих мыслей я спасалась единственным, что ещё приносило облегчение, — нар***ком. Доза росла пугающе быстро. Всего за десять дней я дошла до 0,15–0,2 грамма мёда за раз, кололась дважды в сутки. Иллюзия контроля таяла с каждой новой инъекцией, а реальность становилась всё мрачнее.

Эта вынужденная разлука с Виталиком, казалось, растянулась на целую вечность. Дни тянулись невыносимо медленно, но наконец-то нам сообщили что-то конкретное: его последний визит в Следственный комитет назначен на 15-е число. После этого, сказали, дело передадут в суд, а его вызовут уже по повестке.

Деньги, которые мы откладывали, пришлось потратить на авиабилеты для Виталика. Он настоял именно на самолёте — и я понимала почему. Через несколько часов он мог быть уже рядом со мной, а перспектива трёхдневного путешествия на поезде в его состоянии (его всё ещё кумарило от мёда) конечно не прельщала его.

Я согласилась без колебаний. Всё, чего я желала, — поскорее увидеть его, обнять и почувствовать, что он снова со мной рядом.

Казалось, стоит нам воссоединиться, и все беды, тревоги и невзгоды сразу развеятся.
Но, увы, мы жестоко ошибались. Самое страшное ещё поджидало нас впереди…


пРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

[ElenaSmitt]

С мамой за кладом.


Так вышло, что пока Виталик не приехал, они уговорили меня ещё раз положить мёд. Сделала я это в той же клумбе на козырьке подъезда, что и в тот раз, особо не заморачиваясь.
 Через несколько долгих мучительных дней наконец-то прилетел Виталик. Я была просто безумно счастлива!
 Когда он ступил на порог, моё сердце просто взорвалось от радости!
 Я даже заплакала от счастья и облегчения, когда обняла его и прижалась к своему любимому и родному человеку.
 Неужели! Наконец-то! Я так долго этого ждала! Мой любимый снова со мной рядом! Теперь точно всё должно быть хорошо! Мы обязательно найдём выход из этой трясины, что-нибудь придумаем и со всем справимся!

Первым делом, конечно, я сварила нам по дозе. Виталик просто был шокирован тем количеством нар***ка, который я сделала для себя. Его взгляд наполнился болью и тревогой.
 У него-то доза сбилась до самых минимальных значений. А вот я продолжала колоться в прежнем темпе.
 Когда я рассказала Виталику о своих планах на счёт оставшегося мёда, он резко возразил:
— Лена, ты же понимаешь, что мы теперь не можем так поступить. Нам нужны деньги! Да и мне... Мне уже всё равно, меня по-любому посадят.
Я и сама понимала, что нам нужно съезжать, тем более сейчас нас будет вычислить проще простого, ведь нетрудно догадаться, что если я ложила мёд два раза в этом подъезде, то мы тут и живём. Не нужно быть гением, чтобы сопоставить факты. Поэтому так рисковать нельзя.
 Виталик сказал, что придётся раскидать остальной товар и отработать за проколотый мёд.
 И как можно скорее накопить нужную сумму и переехать отсюда. Тогда уже можно будет бросить это гиблое дело и подрабатывать где-нибудь неофициально (это, конечно, было фантазией).
Мать Виталика звала его снова к себе, говорила, чтобы он бросал меня и приехал домой и на суд.
 Но Виталик не послушал её.

 Плана, по сути, вообще никакого не было. Мы понимали, что скрываться долго у нас не получится, так как нет денег (да и мозгов, будем уж честными).
 Поэтому просто жили пока, не зная, как быть, и ждали, когда его мать позвонит и сообщит о повестке в суд. Примерно месяца два у нас ещё было в запасе.
Виталик, как только удалось заработать первые деньги, отвёз меня в платную клинику. Мы сделали снимки моего позвоночника и почек. Выяснилось, что у меня ещё и сильное опущение правой почки — около восьми сантиметров. Видимо, поэтому она меня беспокоила.
 Вобщем, это время уже было совсем не радостным.
 Я мучилась от страшнейших болей, от которых глотала горстями таблетки, колола по две ампулы кеторола каждые пять-шесть часов, но это всё слабо помогало. Даже мёд лишь на время облегчал моё состояние.

Постоянное чувство тревоги, боли и опасности вообще не покидало ни на минуту.
 Мы пытались заглушить это всё на***ком, и это получалось только в такие моменты, когда мы закалывались практически до полубессознательного состояния и отрубались на несколько часов, прямо на кухне со шприцом в руках.
 Счастье уже давно покинуло нас, мы постоянно существовали в подвешенном состоянии и в ожидании неизбежного...
 Каждый раз, когда он уходил, моё сердце сжималось от ужаса, я не находила себе места, постоянно переживала — вдруг его схватят?

Виталику удалось накопить кое-какую сумму, и он позвал к нам свою мать, чтобы она приехала и помогла нам с переездом, да и вообще, наверное, чувствовал, что больше возможности увидеться с ней у него не будет. А ещё он очень боялся за меня, боялся оставлять меня дома одну, поэтому ему было бы как-то легче и спокойнее, если бы мама приехала.
Она приехала незамедлительно, первым же рейсом.
 Виталик очень долго с ней разговаривал на счёт того, чтобы она отнеслась ко мне как к родной дочери и не бросала в беде, когда его посадят и он больше не сможет быть со мной рядом.
 Она молча соглашалась.

 От своей матери Виталик никогда ничего не скрывал и даже фасовал огромные кучи товара у неё на глазах, ничего не стесняясь.
 Иногда он просил её съездить с ним за мастер-кладом, так как одному ему было страшно. И она ездила.
 А иной раз она и ходила вместе с ним раскидывать закладки, ну так, для прикрытия.
Я была потрясена, наблюдая за всем этим. Безграничная, всепоглощающая любовь матери к Виталику вызывала у меня восхищение, но в то же время пугала своей чрезмерностью. По злой иронии судьбы наши отношения с матерями были полной противоположностью. Его мама звонила ему по нескольку раз в день, заботливо спрашивая, где он, поел ли, в то время как моя могла не связываться со мной месяцами. Это, конечно, ранило и вызывало тоску, особенно когда я видела рядом такую материнскую любовь и заботу, которых мне так не хватало.
Однако забота его матери порой переходила все границы разумного, становясь гипертрофированной и удушающей. Я уже не раз приводила примеры её чрезмерной опеки. Виталику тоже было нелегко под гнётом этой навязчивой заботы, особенно когда в его жизни появилась я, и мы мечтали о хоть какой-то личной свободе.

До сих пор с содроганием вспоминаю, как она устраивала «лежбище» прямо под дверью нашей комнаты, читая книгу до трёх часов ночи. Она подслушивала наши разговоры, проверяла его переписки и, что уж скрывать, даже вмешивалась в нашу интимную жизнь. Я, естественно, была против того, чтобы она снова жила с нами, но, войдя в положение Виталика, согласилась. К тому же, в быту её присутствие действительно облегчало нам жизнь.
Но вскоре выяснилось, что она ведёт странную игру. Виталика она уверяла, что её всё устраивает, а вот его другу по телефону жаловалась, будто мы её удерживаем и она мечтает вернуться домой. Мы были ошеломлены, когда друг Виталика из Сибири позвонил и принялся выяснять отношения из-за этой ситуации.

На первый взгляд, она стремилась казаться милой и доброжелательной, но в действительности оказалась человеком крайне лицемерным. Когда мы ещё жили у Виталика и у неё, она постоянно ходила по соседским квартирам, разнося сплетни о нас. В центре её ядовитых рассказов, конечно, была я — по её словам, просто отвратительная личность, которая виновата во всех бедах, а также в том, что её сын наркоман.
 А затем, возвращаясь домой с невинной улыбкой, она притворно сокрушалась: «Ой, все соседи уже всё знают про вас, как вы тут наркоманите!»
Однажды к нам зашёл сосед сверху и раскрыл правду. Оказалось, это она сама распускала эти слухи: заходила, например, к его жене и с наслаждением перемывала мне косточки.

Прошло несколько месяцев. Суд постоянно откладывался: то судья уходил в отпуск, то возникали другие причины.
 Виталик говорил, что на суд не поедет.
 Он продолжал работать в медовом магазине, а мы всё глубже погружались в зависимость. Кололи по 0,3 грамма «мёда» за раз — дозу, которая, между прочим, могла стать смертельной для нескольких человек. Но даже этого уже не хватало, чтобы «залипнуть» или потеряться в забытьи. Нет, теперь мы кололись лишь для того, чтобы заглушить боль и ломку, чтобы хоть как-то чувствовать себя людьми и продолжать элементарно существовать.

 С ужасом я думала о том, что ждёт нас, когда придёт время неизбежных мучений.
И вот настал момент, с которого всё пошло наперекосяк (хотя будем честными, он настал уже очень давно).
 У поставщиков закончился товар. Такое случалось и раньше, но у нас всегда оставались небольшие запасы. Обычно перебои длились не больше нескольких дней. Но на этот раз товара не было уже две недели.
 Мы израсходовали все запасы и все деньги, что у нас были. А ведь мы жили в съёмной квартире, и срок оплаты стремительно приближался.

 В постоянном нервном напряжении и панике Виталик придумал выход из этой ситуации, тем самым совершив ещё одну роковую ошибку, которая обернулась для нас впоследствии просто катастрофой...

[ElenaSmitt]

Пропал с мастер-кладом.

Виталик не стал дожидаться, пока товар появится в его магазине, и решил устроиться в другой.
Естественно, тоже на мёд — без этого вещества мы уже просто не могли нормально существовать.
Дозы у нас обоих были, мягко говоря, космические, и перспектива перекумаривать резко, на сухую (без хотя бы крошечных доз нар***ка или других препаратов) нас категорически не устраивала.
Тогда я ещё даже не представляла, что такое медовая ломка.
 Раньше мне доводилось слезать с других веществ, но на мёде я до этого никогда не сидела. Когда люди рассказывали, что от мёда ломает целый месяц, я, честно говоря, не особо верила. Ведь от других опиатов кумарит неделю, максимум дней десять.

В общем, мы были напуганы. И тогда Виталик нашёл другой магазин.
 Этот магазин оказался  не самым популярным и крайне неудобным. Это стало ясно, как только мы увидели фото первого мастер-клада. Снимок был сделан в каком-то дремучем лесу, за базами отдыха, куда даже такси не доедет. К тому же фото было осенним, а на дворе стояла ранняя весна!

Нас уже подкумаривало, выбора не было, и мы поехали. Я, как назло, решила отправиться с Виталиком, чтобы не томиться в ожидании и уколоться прямо на месте. Тогда мы ещё не знали, что придётся столько идти пешком по лесу. В общем, сдуру я поехала с ним.

Наконец, с огромным трудом мы добрались до места, начали искать. Полили кипятком из термоса землю, Виталик принялся долбить и копать.
Ничего! Пусто!
Мы были в полных ахуях! Мастер-клад, к слову, был на 15 граммов — серьёзный объём. Странно. В прошлом магазине такое случалось, но крайне редко. А тут — с первого же раза.

Виталик сфотографировал место и написал в магазин. Ответ: «Ждите».
У меня внутри всё оборвалось. На это мы потратили последние деньги, и если ничего не решится, мы окажемся в полной заднице!
Кумар накатывал с удвоенной силой. Я попыталась закурить, чтобы хоть немного снять нервы, но в горле стоял комок из слизи и жёлчи, а от сигарет тошнило ещё сильнее.

Я замёрзла, потому что меня бросало то в жар, то в холод, одежда на мне была влажная, липкая, противная и дрожа твердила Виталику:

— Поехали домой, всё! Тут ловить нечего. Эти козлы нас кинули, или их кинул тот, кто закладывал этот мастер-клад.

Виталик, нервно теребя телефон, огрызался:

— Да погоди, Лена! Перестань! Давай ещё подождём, вдруг ответят.

Спустя полтора часа магазин, наконец, отозвался. Невероятно! Нам просто прислали новый адрес — правда, опять с осенней фоткой в этом же лесу.
 Хоть идти было недалеко.
Сомнения меня не отпускали, но где-то в глубине души затеплилась надежда.

Второй мастер-клад мы нашли. Прямо там же сварили по дозе.
Дорога обратно уже не казалась такой невыносимой. Мир снова ожил, наполнился красками, а мысли — позитивом. Словно после долгой полярной ночи наступил долгожданный рассвет, и тёплое солнце озарило нашу жизнь.

Эх, если бы мы тогда знали, насколько печально, и даже трагично всё это для нас обернётся...

Виталик стал работать на этот магазин, а прежний всё также молчал.
Уже закрадывались мысли о том, что Виталик же тогда вывалил тому кавказцу как есть, что проблемы с ментами и прочее, возможно поэтому он просто не хочет больше с ним сотрудничать.

Недостающий вес мёда, который нам пришлось брать с первого же МК, Виталик восполнил обычной поваренной солью. Говорил, что это лучше, чем некоторые бодяжат таблетками, а от соли ничего страшного не случиться.
На удивление жалоб от клиентов не было.

Знаете ещё какой момент мне вспомнился, когда Виталик начал работать закладчиком, ещё когда ложил соль, на нашем Гугл аккаунте мы заметили, что стал происходить посторонний вход в аккаунт с устройства Mac, хотя у нас никогда не было никакой эппловской техники.
Но я как-то несерьёзно к этому отнеслась, подумала, что ну может быть это какая-то ошибка, а вот у Виталика по этому поводу развивались страшнейшие шизы. Поэтому в солевых магазинах Виталик долго и не работал, возможно из-за этого его и не успели тогда поймать в Воронеже с солью.

Прошло некоторое время. Здоровье моё всё ухудшалось, но лечь в больницу я не могла так как не хотела расставаться с Виталиком и вообще в больнице сходить с ума от переживаний. Самое страшное для меня было это если Виталика поймают, а я буду где-то и даже не смогу с ним попрощаться.
Поэтому я просто сделала снимки спины и продолжала дальше глушить боль таблетками и нар***ми.
 Ранее я могла хоть как-то выходить на улицу, ездить с Виталиком или дойти до ближайшего магазина или аптеки, но потом количество метров, которые я могу пройти стремительно сокращалось.

Я вообще перестала выходить из дома из-за страшнейших болей, особенно при вертикальном положении и ходьбе, от которых уже ничего не помогало.
Иногда даже дома я как-то не так повернусь или пошевелюсь, меня пронзала такая боль, от которой я кричала криком, не в силах себя сдержать.
Соседям пришлось объяснять, что это не Виталик меня бьёт или ещё что-то, а что у него сильно болеет жена.

Виталик по прежнему писал тому старому магазину, но кавказец отвечал, что они никак не могут найти человека, который сможет привезти несколько килограмм из Москвы и сделать крупные МК для нас.
Доза у нас двоих уже превышала все мыслимые пределы.
 За раз я могла поставить 0.3 мета*на и таких раз за сутки было несколько. В общей сложности одна я только колола грамм мета*на в день.

Все деньги, которые Виталик зарабатывал уходили на нар***ик.
Даже шприцы мы уже использовали по нескольку раз. Потому что я ещё вдобавок колола себе в ягодицу кеторол каждые пять часов. Приходилось экономить. Ну ещё Виталик ездил на такси, и то денег на это едва хватало, ведь нужно было ещё платить за квартиру и коммуналку.

В один из дней Виталику как обычно выдали адрес с новым мастер-кладом. Он долго собирался, был какой-то потерянный, всё ронял из рук, что-то забывал взять с собой. С трудом все-таки собрался, поцеловал меня и сказал, что будет на связи и обязательно позвонит как будет ехать домой.
У меня под огромной дозой мета***на тревоги особой не было, да и вообще все реакции организма были немного заторможены.
Виталик уехал, а я сварила себе очередную дозу и укололась, чтобы меньше переживать за него.

Спустя наверное часа полтора он позвонил, сказал, что всё в порядке и что он уже едет в такси домой.
Я выдохнула, подумала о том, что слава Богу его не приняли на мастер-кладе, а значит всё в порядке и сейчас он приедет домой.
Видимо от этого облегчения, я провалилась в сон.

А вот проснулась я уже в ужасной тревоге, понимая, что прошло достаточно времени, а Виталика дома нет!
Меня всю заколотило, затрясло, я стала просто задыхаться от волнения.
Телефон! Где телефон?!
Я схватила его и набрала Виталику:

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…


Продолжение следует...

[NoDrugs]

Жду продолжение с нетерпением.

[ElenaSmitt]

Приемка и обыск.


Несколько раз я пыталась дозвониться Виталику, но на том конце провода робот холодным голосом отвечал одно и то же:

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети...

Я начала задыхаться, жадно хватала ртом воздух и ничего не могла сказать. У меня закружилась голова, и я почувствовала, что сейчас просто потеряю сознание.
 Подбежала его мать и попыталась меня как-то успокоить. Но я понимала — всё! Это конец!
 У меня не было никаких сомнений, что Виталика приняли менты. Никакого другого объяснения просто не может быть.
Я посмотрела в телефон. У меня было приложение, откуда я могла видеть, что деньги с карты за проезд в такси списались, а это значит, он доехал до подъезда.
 И пропал. Его не было уже около часа, то есть даже если бы он решил зайти в магазин, то был бы уже давно дома.

У меня началась истерика. Я понимала, что у него и так делюга по соли, и скоро должен был быть суд, а тут его ещё раз приняли с мастер-кладом. Это просто ПИЗДЕЦ!
 Меня охватило состояние шока. Я вообще ничего не соображала и чувствовала только огромную боль, которая, казалось, разрывает на куски всё моё тело и душу. И этой боли просто нет конца и края...
 Я рыдала и не могла никак успокоиться, ведь теперь я точно была уверена, что это всё! Что больше мы не будем вместе, что наша песенка спета, что Виталика посадят теперь так надолго, что мы с ним вряд ли доживём вообще до конца его срока.

Через пару часов подошла его мать и, дрожащими руками, протянула мне несколько капсул «Лирики» и стакан с накапанным корвалолом. Я, не раздумывая, выпила всё залпом и решила, что нужно ещё уколоться, иначе я просто умру — прямо здесь и сейчас — от этого невыносимого горя!
 Конечно, я знала, что его могут посадить. Но не так же! Это был самый ужасный, самый кошмарный сценарий, который только мог случиться!
 А от мысли, что мы сами это заслужили, становилось ещё больнее — боль раздирала душу, как нож.

Уколовшись, я немного пришла в себя. Вспомнила: нужно уничтожить все улики дома — весы, кучи зиплоков, всё, что могло ещё более скомпрометировать Виталика.
 Я знала этот сценарий наизусть: за задержанием всегда следует обыск.
 Я лихорадочно прибрала всё, что могла, его мать мне помогла.
 А потом... просто провал в памяти...

Звонок в дверь! Меня всю передёрнуло от этого резкого звука.
 Его мать пошла открывать. Я тут же услышала топот ног и громкий лай собак. Они ворвались с двумя огромными овчарками!
 И среди них — Виталик. Как только я его увидела, бросилась к нему, обняла, вцепилась в шею и разрыдалась.
 О, это было ужасное чувство! Как будто я обнимаю… труп. Да, именно так!
 В тот момент для меня это было сродни смерти. Ведь я понимала, что больше не увижу его много-много лет, а может быть, и вообще никогда.
 Моё горе было таким же бездонным, как если бы он умер.

 Я, глядя ему в глаза и пытаясь уловить хотя бы намёк, спросила:

— Ты же сказал им, что покупал для личного пользования?

Он тихо ответил:

 — Лена, мне плохо... Дай мне каких-нибудь таблеток. Кажется, у меня температура.

Всё ясно...
Менты разрешили дать ему парацетамол. Я сунула ему ещё «Лирику» — всё, что могла. Хотела, чтобы ему стало хоть немного легче.
 Но через пару минут его стошнило прямо в мусорное ведро, и все таблетки оказались там. Тогда я дала ему ещё. Я знала, какие страшные ломки ждут его в тюрьме и почему-то старалась впихнуть ему как можно больше таблеток, отчаянно пытаясь хоть как-то облегчить его страдания.

 Обыск продолжался, Виталик во всём признался и с понурым лицом отвечал на вопросы ментов.
 Я не могла больше смотреть на это. Ушла в другую комнату и зарыдала — громко, надрывно, не в силах остановиться.
Опершись на гладильную доску, я сжимала её так, что костяшки пальцев побелели, и кричала. Кричала во всё горло! Не могла себя сдержать.
 Так прошёл примерно час. Я кричала и рыдала навзрыд, не переставая.
 Горе поглотило меня целиком. Я ничего не соображала. Это был шок, аффект — я даже не знаю, как назвать это состояние, полностью меня захватившее.

Через какое-то время подошла его мать и сказала, что всё закончено, они уходят.
 Я подошла к Виталику и долго его обнимала. У нас обоих по щекам катились горькие слёзы.
 Впервые я видела, что Виталик так плачет.
 Даже понятые, которые присутствовали там всё это время, отвернулись, не в силах смотреть на эту душераздирающую сцену.
 Мы с его мамой собрали ему кое-какие вещи в СИЗО.
 Виталик ещё напоследок дал наставления своей матери, чтобы она побыла со мной какое-то время — на время ломок, возможно, помогла лечь в больницу, наркологию или отправила меня домой. Ведь даже собрать свои вещи я сама не могла, так как уже совсем плохо ходила и мучилась от страшнейших болей в спине.
 Он очень переживал за меня. Конечно, она ему пообещала, что ни в коем случае не бросит меня и со всем поможет.
Вот и всё. Они ушли.

 Я упала на пол прямо возле двери и рыдала, рыдала...
 Теперь я осталась совершенно одна в этом мире. Виталика больше не будет рядом. О, Боже! Это для меня было настоящим кошмаром!
 Я вообще не знала, как мне дальше жить.
Одно я понимала точно — перекумаривать сейчас я вообще не могу.
 Весь мет@дон, который у меня был, я употребила.
 Поэтому на следующий день я собралась с силами, взяла свою трость и пошла в соседние дворы посмотреть, остались ли там ещё адреса, которые делал Виталик на днях. У меня в телефоне был дубликат всех этих адресов, так что надежда, что хотя бы некоторые из них ещё лежат, была.
Да, их нужно было ещё собрать, так как неизвестно — может, Виталика вынудят показать свой телефон и приложение с этими адресами, и тогда пойдут вместе с ним туда, чтобы он конкретно показывал и рассказывал, как всё делал. Тогда это будет уже не покушение на сбыт, а реально сбыт, а это более тяжёлое преступление, насколько я понимала.

Два ближайших адреса я не смогла найти, а вот два следующих нашла. Но, к сожалению, это были адреса всего с ноль-пятками, то есть всего получился грамм мет@дона. Это очень мало, буквально на один день. Но дальше идти искать у меня просто не было сил. Спина очень сильно болела, и я просто физически не смогла идти дальше. Тем более ещё нужно было идти обратно, поэтому я приняла решение разворачиваться и идти домой.
Можно было бы, конечно, рационально распределить этот грамм и колоться только тогда, когда уже начнутся ломки, чтобы снизить дозу постепенно. Но я не смогла этого сделать и вколола, как и прежде, огромную дозу.

 На следующий день у меня уже ничего не осталось.
 Я лежала у себя в комнате на кровати и не представляла, что же делать дальше.
 Я думала, что сейчас немного приду в себя и надо как-то собраться и идти снова искать адреса. Их оставалось ещё несколько штук, там, где ещё можно проверить, с надеждой на то, что там ещё что-то осталось.
Но тут я услышала какую-то возню возле входной двери. Тростью я зацепила дверную ручку своей комнаты (так я открывала дверь или выключала свет, чтобы не вставать и не испытывать лишний раз адскую боль). Дверь приоткрылась, и я увидела его мать, полностью одетую, с тремя огромными дорожными сумками. Она уже вышла за дверь и протаскивала эти сумки за собой.

 Я была ошарашена этой сценой! Спросила:

— А вы куда?

— Я еду на вокзал. Уже купила билет, так что еду домой. Пока, Лена.

Вот так вот, молча, в крысу, она собрала все вещи Виталика (и половину моих вещей, кстати, тоже прихватила) и съебалась, оставив меня одну в абсолютно беспомощном состоянии.
 Я была просто в ахуе!..


Продолжение следует...

[ElenaSmitt]

Ломка от метадона.


Получилось так, что переживала я этот эпизод разлуки с Виталиком аж два раза: тогда, на вокзале, когда не успела на поезд и бежала вслед за ним, и вот сейчас. Но теперь я уже окончательно знала, что это всё — конец, другого варианта уже быть не может.
 Только теперь вдобавок я осталась одна в таком тяжёлом положении, на огромной дозе. Его мать меня сразу же бросила, и помощи попросить было абсолютно негде.
 Даже не знаю, как описать это состояние, я была словно оглушена своим горем.
В этот же день никуда пойти я не смогла. А вот на следующий меня начало уже жёстко ломать. Обычно от метадона начинает ломать только день на третий, но так как я колола большие дозировки, да ещё по несколько раз в день, мне уже становилось очень плохо.
 Кумар заставил меня выйти на улицу, и, превозмогая боль и это чертовски паршивое состояние, я поплелась искать.

 В лицо дул холодный ветер с дождём и снегом, небо было затянуто большими чёрными тучами, на тротуаре была наледь, ведь на дворе было только начало марта и даже снег ещё не везде растаял.
 Я прошла несколько адресов, но найти удалось только одну закладку — опять всего лишь с 0,5 грамма.
Мне уже было безумно тяжело идти дальше и проверять три последних из возможных адресов. Я не пошла. Да и всё моё наркоманское естество кричало: «Иди домой и скорее уколись, одна же есть, а всё остальное потом...» Выше моих сил было сопротивляться этому, и я развернулась и пошла обратно.

Сколола я это количество, естественно, очень быстро — за два раза.
 Абсолютно всё закончилось, даже ватки. И я решила, что деваться некуда, буду перекумаривать, так как на второй день, после того как я всё сколола, у меня уже не было никаких сил, чтобы идти куда-то, тем более там уже вообще может ничего не быть.
Наступил четвёртый или пятый день без наркотика.
 Меня ломало так сильно, что это просто не описать! Я лежала на диване и не могла элементарно встать с него. В туалет я кое-как вставала раз в сутки. Не могла даже сделать лишних пару шагов, чтобы зайти на кухню за водой.
 Да ещё ладно бы просто ломало, я мучилась ещё от невыносимых болей, которые с приходом ломки начали терзать меня с утроенной силой!
Спать я тоже не могла и ещё пару сотен минут провела в таком состоянии. Помню, у меня был включён телевизор, и работал канал Рен-ТВ, и сквозь этот кумар я постоянно слышала этот канал. Теперь я, кстати, вообще не могу его включать, так как голос ведущего мгновенно ассоциируется у меня с теми ужасными ломками.

 Телефон я не трогала всё это время вообще, и он, видимо, упал за диван и сел.
Все эти дни я вообще ничего не ела, и меня рвало желчью, и делала я это просто, свесив голову с дивана прямо на пол, мне было уже вообще не до чего. В такие моменты живот и все внутренности казалось, сводит судорогой и выворачивает наизнанку. Это было очень больно.
 Болело просто всё! Все кости, каждую косточку ломало и выкручивало, особенно ноги и позвоночник — так словно в костях сотни маленьких ножичков, как мясорубке, и они там вертятся и дробят кости.
 О том, чтобы закурить, вообще не было и речи, мне было так плохо и противно, что это вызвало бы ещё больший дискомфорт.
О, а ещё этот ужасный кумарной запах. Я просто лежала, и мне самой от себя было противно. Липкий вонючий пот, с которым выходила вся та гадость, которую я в себя ширяла, перемешивался с запахом мочи и желчи, и от него некуда было деться — казалось, воняют даже руки!

 Но я терпела это изо всех сил. Вот только мысль о том, что это состояние будет продолжаться не неделю, как от других опиатов, а месяц, убивала всякую надежду и веру в себя, веру, что смогу это выдержать.
 Мне было так больно, что я уже просто хотела умереть — только больше не чувствовать...
Даже врачи в наркологии или в нормальной реабилитации никогда не оставляют переламываться человека с метадона «на сухую», без каких-либо серьёзных препаратов.
 По-моему, выдержать такие ломки, а ещё если такие проблемы со здоровьем, как у меня — это просто выше человеческих сил.
 По крайней мере тогда я не была в силах это выдержать...
 С ужасом я понимала, что больше не могу терпеть! Всё внутри меня кричало:
 «Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!!»

Телефон! Надо его найти и звонить, писать — кому угодно, лишь бы хоть что-то придумать! Боже, спасите меня, умоляю! Я нашла телефон, поставила его на зарядку, а сама, еле передвигая ноги, добралась до ванной. Я понимала: нужно помыться, ведь от меня несло, как от гниющего трупа!
С огромным трудом, крича от боли, я забралась в ванну. Сил мыться, конечно, не было, и я просто лежала в тёплой воде. На какие-то пять минут мне стало легче… Но потом всё вернулось — невыносимо было даже в воде! Шишки на спине упирались в дно ванны, причиняя жуткую боль. Они буквально за эти дни увеличились, а железная конструкция в позвоночнике сдвинулась и теперь выпирала ещё сильнее. Мне было страшно, паника захлёстывала! Что-то ужасное происходило со мной! А вдруг позвоночник хрустнет, и я просто сложусь пополам?! В вертикальном положении ощущения были именно такими. Ещё я очень боялась, что меня может просто парализовать.

Я кое-как помылась, вылезла, накинула полотенце и, шатаясь, поковыляла к кровати. Просто упала на неё — мокрая, в полотенце, без сил даже вытереться. Взяла телефон. Три часа ночи! Кому звонить в такое время?! Я совсем потеряла счёт дням, не понимая, день сейчас или ночь. Время на часах вернуло меня в реальность. Я написала Пете, Дэнсу и Марине, Петининой девушке, но никто не был в сети. Я знала, что вряд ли кто-то из них меня бесплатно раскумарит — нужны деньги. Но где их взять посреди ночи?!

Время тянулось невыносимо медленно, словно застыло. Меня бросало в пот, я снова блевала, и этот отвратительный, едкий, до тошноты мерзкий запах ломки накрывал с новой силой. Тело сотрясали рвотные позывы, кожу покрывали гадкие мурашки. Голова раскалывалась, в ушах гудело. Любое прикосновение — даже одежды — было невыносимо больно! Каждая клеточка тела кричала от боли и жажды наркотика!
Еле-еле я дождалась шести часов утра. Начала звонить всем: знакомым, родственникам, даже матери Виталика — в Сибири на три часа больше, и она взяла трубку. Мне было уже не до злости и обид, я умоляла:

— Пожалуйста, тётя Нина, помогите! Умоляю вас! Я умираю, мне так плохо!

Она выслушала, но холодно ответила, что ничем помочь не может, и посоветовала звонить маме: «Они там рядом, приедут и заберут тебя». Но я знала — никто не приедет. Звонить своей матери было бесполезно.
В голову пришёл ещё один вариант — отец. Он живёт далеко, мы не виделись с детства, но иногда созванивались в самых крайних случаях, и он помогал. Я набрала его номер. Сначала он даже не узнал мой голос — настолько он изменился от мучений. Не помню, что я ему наплела, но деньги он перевёл.

Через несколько минут в телефоне высветился адрес клада с солью. Да, я решилась на соли, чтобы хоть как-то снять ломку. Метадон я больше не хотела — иначе все эти дни мучений пошли бы насмарку...


Продолжение следует...

[kibra]

Какой ужас, Лена! Это какой-то кошмарный ужастик. Я читаю и мне очень страшно за твой позвоночник. Я боюсь представить тот уровень боли, который ты перенесла! Повреждённый позвоночник на кумаре это какой-то запредельный уровень пытки.
Мать Виталика просто монстр, реально. Это не любовь к сыну, в гипер контроль и созавистмость. Типа пусть колется, но под моим контролем.
Мрак, ад на земле. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такие пытки и испытания.

Я на форум захожу уже только ради этого романа.

[ElenaSmitt]

Укол посреди улицы.

Как назло адрес с солью был не поблизости и даже не в соседнем районе, а вообще в другом конце города. Предстояла долгая дорога, учитывая ещё тот факт, что сейчас утро, самый час пик, везде пробки.
В эти дни ломок, я вообще ничего не ела и практически не пила, сильно и резко похудела, поэтому сил вообще не было, я не представляла как поеду и буду искать. Закладка ещё, судя по фото, находилась в лесу.
Я решила, что мне нужно, пускай через силу, но засунуть в себя немного еды.

Из продуктов практически ничего не было, ни йогурта, ни кифира, ничего такого, что можно было съесть, с наименьшей вероятностью вырвать.
Была вареная колбаса. Я отрезала кусочек, налила воды из под крана и вернулась в комнату.
Легла на диван и принялась жевать кусок колбасы. Конечно, зря я это сделала.
Как только я проглотила, всё тут же вперемешку с желчью и желудочным соком, вышло наружу, да так резко, что я еле успела повернуть голову, чтобы вырвать на пол, а не на себя. Рвотные позывы после этого ещё долго не унимались.

 Я не стала ждать, пока пройдет время час пика и вызвала такси. Просто сидеть дома было уже невыносимо. Там, в такси я уже хотя бы буду ехать с надеждой. Дай Бог ещё попадется лояльный таксист, который может помочь поискать (такое было не раз).
Я натянула на себя джинсы и футболку, обула сапоги на голую ногу, накинула куртку и шапку, так как на голове у меня был полнейший пиздец, все эти дни я не расчесывалась.

Таксист был нерусский молодой парень, довольно приличного и культурного вида, и я сразу поняла, что с ним каши не сваришь.
Ехали мы очень долго, что-то около часа и по дороге я всё таки вывалила ему всю правду, как есть: и о том, что муж торговал и его посадили, и о том, что мне очень плохо. Потому что мое поведение и состояние было странным со стороны и скрывать я не видела смысла. Тем более решила, что лучше сказать сразу, чем если бы он высадил меня из машины, как только сам об этом догадался или увидел, что роюсь в поисках закладки и отказался везти обратно.
Он стал интересоваться, сколько моему мужу удавалось заработать в день, а также предупредил меня, что в машине употреблять нельзя.
Я огорчилась, но все же подумала, что смогу сделать это втайне. Я уже ни раз кололась на заднем сиденье такси, прямо на ходу.
Жаль вот только, что шприцы я с собой взять не догадалась. Придётся ещё заехать в аптеку.
  Но это всё уже мелочи, главное найти эту закладку. Сейчас на этом была сконцентрирована вся моя жизнь.

Через час мы наконец-то подъехали к месту. Таксисту я, кстати, сразу заплатила и за обратную дорогу, поэтому сказала ему ждать меня.
Я вышла из машины и осмотрелась на местности. Вроде всё совпадает, вот только в моем состоянии, я как-то растерялась и не могла сообразить в каком дереве искать. Увидела дерево с дуплом, вроде оно. Начала искать внутри дупла, там на дне валялось куча всего: ветки, листья, земля. Я никак не могла нащупать свой спасительный сверточек.
Ну нету! Неужели ненаход? Только не это!

Я подошла к таксисту и показала ему фото и он, кстати, хоть и был не в теме, но точно указал мне на это дерево с дуплом и сказал: "Ищи!"
Я снова принялась копошиться в этой грязи и " О, Боже!" Я нашла его!
Всё! Моё спасение у меня в руках! Теперь мне вообще всё нипочём!
Я села в машину и попросила у таксиста сигарету, чтобы немного забить соли в нее и покурить, пока нет возможности уколоться.
Он дал, но в машину меня не пускал, да ещё и зажигалку в руки не давал, поэтому эта сигарета с солью тухла моментально и я даже не смогла ни разу как следует затянуться.
Это вызвало у меня злость и раздражение и я решила, что сейчас мы заедем в аптеку и я уколюсь на заднем сиденье, вообще не спрашивая его разрешения.

Мы доехали до ближайшей аптеки и снова пришлось ждать, так как она открывалась только в восемь часов, а было без пятнадцати.
Наконец-то я дождалась и зашла в аптеку. Купила кеторол в ампулах (тогда без этого обезболивающего я вообще не могла жить) ну и упаковку пятикубовых шприцов.
Я села в такси, сердце колотилось, а руки дрожали, пока я судорожно распаковывала шприцы. Таксист, заметив это, мгновенно вспыхнул и повысил голос:

— Эй! Не смей! Сейчас же высажу! Я же сказал, здесь нельзя!

Я, не обращая внимания на его крики, лихорадочно продолжала распаковывать шприцы, пытаясь достать ампулу кеторола — вместо воды я собиралась замешать в ней раствор. Параллельно, задыхаясь от напряжения, я пыталась успокоить водителя:

— Да всё нормально, не переживай! Это быстро, я совсем чуть-чуть!

Но таксист не унимался. Он резко затормозил, машина остановилась.
Его лицо покраснело от ярости, и он заорал, брызжа слюной:

— Ты что, совсем?! Выходи! Пошла на хуй отсюда!!!

Он выскочил из-за руля, стремительно обогнул машину и рванул заднюю дверь, где сидела я.
Ручка щёлкнула, дверь распахнулась. Я забормотала, пытаясь как-то потушить его гнев:

— Хорошо, хорошо, я сейчас выйду!

Я стала торопливо запихивать лекарства обратно в пакет, но таксист не стал ждать. Его рука вцепилась в моё плечо, и он буквально вышвырнул меня из машины, как ненужный хлам.
Я не виню его — его реакция была абсолютно понятной и нормальной. Хорошо ещё, что я по ебалу не получила за такие фокусы.

В моих руках уже был шприц, заряженный солью. Наплевав на всё — на взгляды прохожих, на яркий дневной свет, на гул города, — я, прямо посреди улицы, вонзила иглу в пах. Попала мгновенно. Укол был таким стремительным, что такси с орущим водителем ещё не успело скрыться за углом.

Мир взорвался. В голове — пустота, вакуум, но в то же время звуки машин, голоса людей, шаги — всё усилилось в сотни раз, будто кто-то выкрутил громкость до предела. Я замерла, не в силах пошевелиться, даже не застегнув джинсы. Слух стал сверхъестественным: казалось, машины мчатся прямо за моей спиной, готовые сбить меня с ног. Прохожие, спешащие на работу, превратились в бесконечный поток — сотни, тысячи людей, и все, будто сговорившись, идут прямо на меня.

Тревог захлестнула меня. Она звенела, пульсировала, разливаясь по всему пространству вокруг. Напряжение стало осязаемым. Густой, липкий воздух, сдавливал грудь. Я стояла, парализованная, в центре этого хаоса, где каждая секунда грозила раздавить меня.

В отчаянии я искала укромное место, но с ужасом поняла: я стою на открытой площадке у ещё не открывшейся автомойки! Сзади — узкая грунтовая дорога, уходящая к магистрали, а сбоку — два одиноких гаража.
На автомойке висели камеры видеонаблюдения, их линзы смотрели прямо на меня, словно живые хищные глаза.

Ближайшее укрытие — те самые гаражи. Камеры, конечно, могли достать меня и там, но силы покинули меня. Я не могла отойти подальше. Сердце колотилось, ноги дрожали. Сделав несколько шагов, я привалилась к холодной стене одного из гаражей, чувствуя, как паника сжимает горло.

Камеры неотступно следили за мной. От ужаса моё лицо задергалось в судорогах, глаза то зажмуривались, то распахивались в безумном страхе, рот кривился в жуткой, неестественной гримасе, то растягиваясь в зловещей улыбке, то уходя в сторону.
Я всё понимала — видела, как выгляжу со стороны, и это лишь усиливало мою панику, превращая её в невыносимый кошмар.

Вдруг я заметила мужчину. Он шёл к автомойке — похоже, работник. Его взгляд впился в меня. Даже открывая двери, он не повернул головы, продолжая буравить меня глазами. Я была в ловушке. Как же мне скрыться? Невозможно. В отчаянии, не найдя другого выхода, я сделала нечто безумное: спустила штаны, присела и притворилась, будто справляю нужду, надеясь, что это отведёт его внимание.

Сквозь открытые двери автомойки донеслись голоса. Мужчина говорил по телефону! Он вышел, всё ещё держа трубку у уха, и, не отрывая от меня взгляда, что-то быстро говорил. Слова разобрать не удалось, но сердце сжалось от ужаса.
«О, Господи! Он вызывает ментов!» — пронеслось в голове, и всё моё сознание наполнилось страхом...

[Клякса]

Жесть, ...у меня тоже по молодости было пару раз в жизни - уколы по среди улицы, но не скоростухой, а медленным, и ещё разок было кетамином. С кетамином ваще ужос произошёл... Только я ляпнулся по булке как на плечо мне положил руку мусор. Их было двое, мне просто повезло тогда. Мне удалось им наплести что кетамин это лекарство от алергии, (хотя в те времена его и можно было купить в аптеке, со скрипом но можно было, - слава Богу они были не в курсе что это такое). Кетамин очень быстро действует, внутимышечно - минута и ты в другой реальности, а внутривенно действует мгновенно - буквально падает новая картинка. Это диссациатив, - бъёт по ногам, глазам, голосу, ты просто становишься другим - сам не свой и всё даётся тебе с трудом, что касается нормальной координации движений, голоса, твоих чувств  обаняния и осязания. Вообщем я какимто чудом успел им натрусить за минуту что это мол экстренный случай и что мне стало плохо и небыло варианта ждать до дома или вообще ждать, что в противном случае у меня страшная алергия может быть с отёком Квинке. Они побурчали что мол в общественном месте это ни-ни, это нехорошо делать, и ещё чтото, но я уже с трудом помню так как еле сдерживал свою шатающуюся походку удаляясь от них всё дальше и дальше, впрочем как и от действительной реальности.

Не повторяйте таких глупостей ни с какими в-вами, это очень опасно можно просто глупо умереть или остаться калекой. У меня друг детства употреблял медленные, попал под поезд, ему отрезало 1 руку и 1 ногу, он выжил но, но...

[Степаныч]

Только сегодня прочитал начало сего произведения. Так все странно в этой жизни однако.
А вообще стиль подачи и слог написания мне понравилось. Спасибо  автору, легко читается и хочется дальше. Буду ждать продолжения.

[kibra]

Лена, расскажи, как соль повлияла на цикл менструаций. Вообще было ли влияние на женское здоровье?

[ElenaSmitt]

С солью как то не замечала изменений, а вот когда была на медленной системе, да, месячные исчезали, и не у меня одной, две знакомых девушки тоже рассказывали о подобном

[ElenaSmitt]

Всем привет. Я вернулась из Москвы, куда ездила чтобы сделали операцию, но она не состоялась, так как мои местные врачи не учли всех факторов и отправили, и если бы мне сделали эту операцию с учетом того, что имеется воспаление в районе металлоконструкции в позвоночнике, то новый искуственный тазобедренный сустав бы не прижился, началось бы отторжение. Я подала жалобу в страховую компанию и в минздрав, но это так.. вообщем сказали сначала нужно делать операцию на позвоночник, а потом уже менять сустав.

[ElenaSmitt]

Квартира-притон.

Увидев, что мужик разговаривает по телефону, я всё же смогла встать. Кое-как натянула штаны, и тут у меня началась дикая суета. 
Я пыталась одновременно: спрятать куда-нибудь пакетик с солью — начала засовывать его то в карманы, то во всевозможные укромные места. В этот же момент другой рукой перебирала лекарства в пакете. И одновременно с этим меня засосало в телефон, и там, вместо того чтобы как можно быстрее вызвать такси, я зачем-то начала лазить по всяким сайтам и искать благотворительные организации, волонтёров, которые могли бы помочь мне собрать вещи, отправить домой или положить меня в больницу. Я рассчитывала, что как инвалиду мне обязаны помочь. 

Эти волонтёры стали мне перезванивать, но, как только спросили у меня имя, фамилию и адрес, я завершила разговор, так как стала бояться, что они могут просто вызвать ментов или участкового мне на адрес. 

Каким-то чудом я осознала, что нужно двигать отсюда как можно скорее, и вызвала такси, правда, ожидать, в связи с часом пик, пришлось долго — минут сорок. 
Тем временем мужик с автомойки вышел с сигаретой в зубах. 
Я кинула ему: 
— Здрасьте... 

Он очень странно на меня посмотрел, но тоже поздоровался. 
Далее я стала спрашивать у него какую-то ерунду, типа: какой здесь адрес или как пройти до ближайшей аптеки. В общем, насколько могла, пыталась сделать вид абсолютно адекватного человека. 
Потом я сказала ему, что жду такси и скоро уеду. 
Как ни странно, во взгляде мужика не было какой-то угрозы, поэтому я немного расслабилась, однако вздрагивала при каждой проезжающей поблизости машине, так как мне казалось, что вот это уже точно едут за мной менты. 

Во время всех этих моих суетливых манипуляций я даже умудрилась сесть жопой в мокрый снег, поэтому сзади куртка у меня была мокрая и грязная. Я это понимала, поэтому отойти от гаража мне было стыдно. Так я и стояла на одном месте, всё ещё продолжая зачем-то лазить по сайтам с благотворительными организациями. 

Наконец-то подъехало моё такси. 
Пока я шла до него, заметила, что водитель вышел из-за руля, открыл заднюю дверь и что-то там сделал. 
Я уже испугалась, что он сейчас, при виде меня, просто уедет, но нет, мне повезло. 
Оказывается, он просто постелил на заднее сиденье какую-то клеёнку, чтобы я не запачкала машину. 

Мне стало жутко стыдно, но, тем не менее, я была благодарна ему за то, что он везёт меня домой. Благодарна его машине с тонированными окнами за предоставленное, так необходимое мне, укрытие. 
Я сказала ему: 
— Если вы довезёте меня до дома и всё будет нормально (я имела в виду, что он не сдаст меня мусорам), то я даже оставлю вам сто рублей на чай. 

И в течение дороги спрашивала: 
— А вы точно везёте меня домой? 
— Не дай бог, мы сейчас приедем, и там возле подъезда или в подъезде менты! Тогда никаких вам сто рублей! 

Только спустя время я осознала, какой же бред я несла и как странно это всё выглядело со стороны))) 
Водитель всю дорогу просто молчал, лишь изредка поглядывая на меня в зеркало заднего вида. 

Наконец-то я благополучно зашла в квартиру. Не было никаких ментов, и всё было нормально, тихо, спокойно. Но сто рублей таксисту я, естественно, так и не скинула, потому что просто забыла, там уже было не до этого. 

Первым делом, толком даже не раздевшись, я, конечно же, укололась. Правда, уже не такую большую дозу, как там, на улице. 
Ломка моя действительно облегчилась, отступила на задний план. Единственное, что меня теперь беспокоило, — это жуткая боль в мышцах и в спине от того напряжения и оцепенения, которое я пережила ранее. 
В голове сразу же закишили, завертелись просто овердофига разных мыслей. 

Я решила, что, пока у меня есть силы, пока я могу хотя бы думать и пока у меня ещё есть соль, нужно что-то решать. Нужно как-то попытаться выйти из положения. 
Мои знакомые, которым я писала ночью, так и не отвечали, поэтому мне в голову пришла идея просто написать в Петином местном чате наркоманов, что у меня есть соль и мне нужна помощь.
Там люди сразу же откликнулись, и я позвала к себе одного пацана, с которым была даже косвенно знакома по этому чату — Петин знакомый, двадцатилетний пиздюк, но уже нарк. 
Он перезвонил и сказал, что скоро подъедет вместе со своим братом. Я была не против: мне было абсолютно всё равно, кто приедет, главное, чтобы мне помогли навести порядок в квартире и собрать мои вещи. А также ещё и потому, что я просто не могла больше находиться один на один со своим горем — мне нужно было выговориться. 
Тем более, они были местные и могли посоветовать, в какую можно лечь наркологию или ещё какой-нибудь вариант. 
Дэнсу я, конечно же, позвонила первым делом, но он оказался занят — на работе.

Параллельно я написала магазину, в котором работал Виталик последнее время, просила оплату за адреса, но он требовал немедленно сделать следующие. Тогда мне пришлось сказать, что это не Виталик, а его жена и что Виталика с их мастер-кладом приняли менты. Он не поверил или сделал вид, что не верит и не в курсе произошедшего, и попросил какую-то бумагу о том, что Виталик задержан или о том, что у нас был обыск. Никакой бумаги мне не давали. На этом наш разговор и закончился.
 
Тогда я решила написать ещё тому кавказцу, с кем Виталик работал ранее, и он сказал, что, да, у них появился товар! 
Я обрадовалась невероятно! Ведь сейчас он даст мне огромный МК метадона! 
Но не тут-то было... 
Он захотел поговорить с Виталиком по телефону и стал названивать, а потом просил записать голосовое сообщение. 
Я понимала, что, если расскажу, что это я, а Виталика приняли менты, то мне он ничего не даст.

В это время раздался звонок в дверь, и я пока переключилась. 
Вошли двое молодых ребят, и я сказала им: 

— О, наконец-то вы пришли! Чё, пацаны, проходите, не разувайтесь, а то у меня тут по всему полу срач и заразные шприцы... 

Они сразу немного прихуели с этого. 
Брат пиздюка стал спрашивать, что у меня случилось и какая помощь требуется, а пиздюк буквально трясся от предвкушения и твердил: 

— Ну, а где соль? Соль
есть? Ты же говорила про соль, давай скорее! Или напиздела? 

Я сразу отсыпала половину от того, что у меня было, и отдала им. Пиздюк стал судорожно искать, из чего бы покурить, а вот старший брат пока курить не стал. 
В это время мне позвонила Петина девушка Марина (по всей видимости, она тоже увидела моё сообщение в чате) и сказала, что выезжает ко мне, чтобы я ждала её и оставила ей соли. 

Старший брат начал понемногу убирать квартиру, одновременно слушая мой нескончаемый поток речи, который лился из меня просто без перерыва. Пиздюк просто сидел, курил и возился с жестяными банками, пытаясь соорудить из них какой-то супердевайс для курения солей. 
Я так была увлечена пиздежом, что уже и забыла, что должна прийти Марина, поэтому, когда часов через пять позвонили в дверь, я сильно испугалась. 
Я открыла и увидела, что Марина не одна, а ещё с какой-то девчонкой и пацаном. 
Мне это сразу не понравилось, ведь у меня уже стал образовываться какой-то притон! 

Они приехали с хмурым и сказали, что готовы поменяться на соль. Я обрадовалась, что сейчас наконец-то мне станет вообще хорошо. 
Пиздюк от хмурого отказался и начал то и дело суетиться и выбегать в подъезд. Сначала я не понимала зачем, но потом выяснилось, что он бегает туда, чтобы выкручивать подъездные лампочки. Девайсы он конструировал теперь из них. 
Вся эта обстановка, конечно, стала меня безумно напрягать. Поэтому я закрыла двери на замок, спрятала ключи и пошла в спальню колоться хмурым. 

Конечно, после большого перерыва меня сильно накрыло, и, буквально только вынув шприц из вены, я отрубилась.
   По всей видимости, я провела в отключке очень долго, потому что проснулась от того, что меня кто-то тормошит и бьёт по щекам. 
Открыв глаза, я увидела над собой человека в форме...


Продолжение следует...

[kibra]

Я с ужасом читаю места про боль. Это кошмар! Сколько ужасов ты пережила и как сильно тебя затянуло. Дай ссылку мне в личку на полную версию. Я тебе написала, просто ответь, пожалуйста

Одна известная женщина сублимировала боль в искусство. Круто, если так получается. Сделать свой опыт страдания не напрасным. Чем больше людей узнает с каким уровнем боли рано или поздно сталкивается любой наркоман, тем меньше людей захотят стать наркоманами.

[ElenaSmitt]

Притон.
часть 2.

   По всей видимости, я провела в отключке от укола хмурым больше суток. Да это и понятно, ведь до этого я неделю вообще не спала из-за невыносимых ломок. 
Увидев над своим лицом морду мента, я, конечно, опешила и вообще не понимала, что происходит. 
Он попросил подтвердить мою личность и сфоткал меня. 
Оказалось, что хозяйка квартиры не могла до меня дозвониться всё это время и испугалась, что я умерла или ещё что-то случилось. Она в то время уже догадывалась о моей зависимости. А так как сама она приехать не могла и узнать, что же случилось, потому что находилась в деревне со своей больной деменцией матерью.
Так вот, она не придумала ничего лучше, чем позвонить участковому и попросить его проверить меня. 
Но самое интересное — как он смог попасть в квартиру, если я точно помню, что закрывала дверь на ключ и спрятала его?! 

В квартире, помимо меня, находилась ещё Марина. Она стояла с ужасом в глазах возле полицейского. 
Наконец-то мы его выпроводили, и тут я увидела свою входную дверь! Она была вся истерзана, а замок просто выломан, то есть дверь теперь вообще не закрывалась! Хорошо, хоть была ещё тамбурная дверь и всего одна квартира соседей рядом. 
Как рассказала мне Марина, кто-то начал настойчиво звонить в звонок, но она не стала открывать тамбурную дверь, и тогда, по всей видимости, мент стал звонить в соседскую. Вышла соседка и открыла ему. Ну а дальше никаких трудностей, чтобы зайти ко мне в квартиру, не было. 

Оказалось, что, пока я была в отключке, тут происходил полнейший пиздец и лютая шизофрения! 
Тот молодой пацан, который выбегал постоянно в подъезд за новыми лампочками, после того как я заперла дверь, накурился солей и словно сошёл с ума. Ему срочно понадобилось выйти, и он начал откручивать и выламывать замок. 
Остальные ребята пытались меня разбудить, но им это не удалось — я спала беспробудным сном. 
Сколько они ни пытались оттащить его от двери, он не поддавался, а только создавал лишний кипиш и кричал, а потом и вовсе взял в руки топор. А они тоже были под солью, и у них, естественно, от этого всего развивалась шиза. 
Они и сами уже захотели выйти из квартиры, поэтому вскоре перестали препятствовать его действиям. 

Проснулась я, конечно, в полном шоке. В квартире после всего этого сборища обсоленных нарков, конечно, творился бедлам. 
А мне снова было плохо, вернулись эти невыносимые боли и ломка. А я так надеялась, что недели будет достаточно, чтобы перекумарить, но нет... 
Рядом осталась только Марина, и я попросила её не бросать меня. 
Мне было очень страшно, и даже больше не от ломок, а от невыносимой боли в спине, от того, что я не могу ходить, что не могу даже элементарно себя обслужить. 
Казалось, всё становится только хуже и хуже, болит сильнее и сильнее. 

Марина говорила, что мне срочно нужно в больницу, предлагала вызвать скорую, и, если под наркотой я соглашалась на это, то по трезвому, а тем более на кумаре, просто не представляла себе этого. 
Да и ещё я понимала, что тут у меня есть хоть малейший шанс раскумариться, а вот в больнице такого шанса точно не будет. 
Поэтому мы решили, что нужно где-то достать наркотиков и, пока я подлеченная, отправить меня в больницу. 

Потом она ушла, и более двух суток я снова провела в одиночестве. Это, наверное, самое страшное — остаться вот так больной, одинокой и брошенной, абсолютно никому не нужной и полностью беспомощной... 
Это время было просто кошмарным. 
Я снова не могла дойти даже до туалета и делала свои дела в ведро с крышкой, которое стояло у меня прямо рядом с кроватью. Всё это время я вообще не вставала. 
У меня был кеторол, который я пыталась уколоть себе в ягодицу уже по три ампулы, но никакого облегчения болей уже не наступало. 
Думаю, к нему за все эти годы его каждодневного употребления тоже развилась толерантность, и он просто перестал помогать. 

Мне звонил тот пацан, старший брат, извинялся за то, что всё так вышло и обещал, как будет возможность, раскумарить меня хмурым.
Марина не появлялась, и я понимала, что рассчитывать нужно только на себя. 
Нужны деньги.

Я стала осматривать свою комнату на предмет наличия хоть каких-нибудь ценных вещей, которые можно было бы продать. 
Тут я с ужасом поняла, что с уходом всех этих людей, которых я сама же позвала к себе в квартиру и позволила наркоманить здесь вместе со мной, пропали и некоторые ценные вещи. Например, пара старых телефонов, провода зарядки, смарт-часы Виталика, ещё какая-то мелочь. А что творится на кухне и во второй комнате, я даже не знаю, ведь туда я ещё не заходила. 
Мой взгляд упал на мой новый телефон, который мне подарил Виталик. Я очень не хотела с ним расставаться, так как он был дорог мне как память. Это был его подарок, и он просил не продавать его. Да и я не хотела, но все эти обстоятельства вынудили меня это сделать.

Немного поколебавшись, я всё-таки приняла решение продать его. Телефон продать было проще и быстрее всего. Да и что ещё можно было продать? Я не знала, в тот момент вообще ничего не соображала. 
Сначала я хотела позвать Марину и сказать ей, чтобы она отнесла его в ломбард, но потом одумалась и поняла, что на Авито можно продать намного дороже. 
На замену у меня остался старенький смартфон с треснутым экраном.

Я сфотографировала свой Samsung, нашла даже коробку от него. Правда, в ней у меня хранились шприцы, и она была немного запачкана кровью, но я подумала: ничего страшного, надеясь, что покупатель этого не заметит. 
После того как я выставила объявление, мне тут же стали звонить покупатели. Я набрала Марине и попросила её приехать, потому что сама я не справлюсь и даже встретить покупателя и нормально поговорить с ним не смогу.

Всё это время мне звонила хозяйка квартиры. Узнав от соседей, что тут творится и что стало с её входной дверью, она требовала, чтобы я покинула её жильё. А я просила её немного подождать, зная, что сейчас она точно не может приехать сюда. 

Каждую минуту я находилась в тревоге. Каждый шорох в подъезде воспринимался мной как угроза, ведь у меня даже дверь в квартиру не закрывается. Заходи кто хочет, делай что хочешь, а я даже встать не могу. 
Иногда мне даже казалось, что кто-то ко мне зашёл и ходит по квартире. Я кричала: 

— Марина? Дэнс?! Кто здесь?! 

Но никто не отзывался... И я до сих пор не знаю, был ли там кто-то или мне казалось.

Узнав, что у меня будут деньги, Марина быстро приехала, и мы продали мой телефон. Покупатель, правда, был в шоке, когда зашёл ко мне в комнату и увидел, в каком я состоянии. А также отказался забирать запачканную кровью коробку. Поэтому телефон ушёл на тысячу дешевле. Но я уже была согласна на что угодно, лишь бы скорее купить н@ркотик и получить долгожданное облегчение.

У Марины были контакты таджиков в WhatsApp, торгующих хмурым, и я попросила её купить. Но самый проверенный барыга ответил, что пока кладов нет, ещё не разложили, ждите, мол. Но как тут ждать? Деньги уже на руках, и каждая минута ожидания кажется просто бесконечной и невыносимой! Было принято решение взять соли. Я уже находилась в абсолютно расстроенных чувствах и доверила покупать соль Марине по её контактам. Она говорила, что знает много магазинов, которые кладут тут, на моём районе.

Найдя нужный магазин в Telegram, в котором у неё, кстати, совсем недавно была совершена покупка, она перевела деньги на карту, и мы стали ждать адрес. 
Но его всё не было. Меня начало уже всю трясти от нервов. 
А в какой-то момент на лице Марины, смотрящей в телефон, отразилась настоящая паника, её глаза округлились:

— Бля-я-я-я... Лена, прости меня... Я, кажется, ошиблась. 

На её глазах выступили слёзы, и я поняла, что дело плохо. Она умоляла меня простить её. Оказалось, она забыла, что в этом магазе нужно ждать новых реквизитов и перевела на карту, которую он присылал до этого.
А значит и деньги за мой телефон ушли в никуда...



Продолжение следует...

[Клякса]

ахуенчик, ...жду продолжения, спасибо за творчество