Добро пожаловать, Гость! 18 Июн 2026, 21:56:07
Войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда 

[Vinsent Vega]

…
И ты можешь лгать, и можешь блудить
И друзей предавать гуртом!
А то, что придется потом платить
Так ведь это ж, пойми, потом!

Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин
И что счастье не в том, что один за всех
А в том, что все — как один!

И ты поймешь, что нет над тобой суда
Нет проклятия прошлых лет
Когда вместе со всеми ты скажешь — да!
И вместе со всеми — нет!

И ты будешь волков на земле плодить
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить
Так ведь это ж, пойми, — потом!

И что душа? — Прошлогодний снег!
А глядишь — пронесет и так!
В наш атомный век, в наш каменный век
На совесть цена пятак!

И кому оно нужно, это добро
Если всем дорога — в золу
Так давай же, бери, старина, перо
И вот здесь распишись, в углу!
…
(с) А. Галич, «Еще раз о черте»

Вася на мой взгляд неплохо исполнил сие произведение, кстати на этом 5 том альбоме есть ещё одно произведение великого Окунджавы «троллейбус»

тему
Когда мне невмочь пересилить беду
Когда подступает отчаянье
Я в синий троллейбус сажусь на ходу
В последний, в случайный
Я в синий троллейбус сажусь на ходу
В последний, в случайный
Последний троллейбус, по улицам мчи
Верши по бульварам круженье
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье
Последний троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
Твои пассажиры, матросы твои
Приходят на помощь
Твои пассажиры, матросы твои
Приходят на помощь
Я с ними не раз уходил от беды
Я к ним прикасался плечами
Как много, представьте себе, доброты
В молчаньи, в молчаньи
Как много, представьте себе, доброты
В молчаньи, в молчаньи
Последний троллейбус плывёт по Москве
Москва, как река, затухает
И боль, что скворчонком стучала в виске
Стихает, стихает
И боль, что скворчонком стучала в виске
Стихает, стихает (Булат.Окуджава). К слову,в Москве на сегодня не осталось троллейбусной системы.

[I C E]

"Трамвайные пути, куда мне идти?... " (с)
Зато трамваи остались..)

[Vinsent Vega]

Как будто и с исчезновением троллейбусной системы и доброты стало меньше…

[I C E]

Хай тек - холод и нравственная безликость..
Ламповость - доброта, спокойствие, уют..

[Kom]

Неси тепло в хай-тек квартиру,
І з ламповості холод виганяй,
Бадьорим будь, та не бісись від жиру,
Люби, кохай, прощай, благословляй!

[Kori]

Уходя, оставьте Свет!
Это больше, чем остаться…
Это лучше, чем прощаться
И важней, чем дать совет…

Уходя, оставьте Свет —
Перед ним отступит холод!
Свет собой заполнит город…
Даже, если вас там нет…

Уходя, оставьте Свет,
Как маяк в туманном море,
Как лекарство против горя,
Как сердечности привет.

Кто-то скажет:"Чушь и бред!
Нет лекарства против горя!"
Я ни с кем не стану спорить…
Я дарю вам свой секрет:

Уходя, оставьте Свет,
Свет Любви средь серых буден,
Как надежду:"Будем! Будем!" —
В час, когда надежды нет…

Уходя, оставьте Свет,
Даже, если расстаётесь,
Даже, если не вернётесь —
уходя, оставьте Свет.

Уходя, включите Свет!
Кто ошибся — тот вернётся…
Пусть не гаснет ваше Солнце!
Уходя — оставьте Свет…

Приходя, несите Свет!
Тот, кто светел, тот и вечен!
Путь со Светом бесконечен…
Приходя, несите Свет!...

Автор не Волчек .

[Ян Ялкaeв]

Мужчина должен быть брутален:
Чуть-чуть небрит, немного пьян,
Широк в плечах, слегка притален,
Полковник или капитан.

Высок, умен и остроумен,
С прищуром глаз, а в нем пастель (и через «о»)
Чуть по-французски напарфюмен
И пить «Камю» и «Гран Мартель».

Он должен знать немного Блока,
Быть при деньгах, дарить цветы
Небрежно. Быть слегка жестоким,
Ценить мгновенья красоты….

Такой портрет рисуют дамы,
Мечтаньям не хватает слов...
А жизнь опять суёт упрямо
Тупых, без званий и "козлов"...

Юрий Викторов.

[I C E]

https://www.facebook.com/share/v/1BHh9Mz9iu/

[Ян Ялкaeв]

Однажды, зимнею порою,
Устав от сует и утрат,
Приду домой и дверь закрою
И убегу в картину «Март».
И будет в комнату пустую
Глядеть, бела от злобы, ночь,
Метелью воя и лютуя,
Что ей достать меня не смочь.
Я там, в картине, за тенями
От левитановских берёз,
Между лошадкой и санями
Парной пощупаю навоз.
Деревню вспомню, где я рос.
И станет горько мне до смеха,
Сквозь дым дешёвых папирос,
И будет радостно до слёз
Средь ослепительного снега.
Потом зайду в знакомый дом,
В котором я давно знаком,
И пожелаю выпить чаю
С рыжебородым ямщиком.
Меня он спросит: «А случАем,
Ты не из тутошних ли, брат?»
А я и сам того не знаю,
Мне хорошо в картине «Март».

[kibra]

Был такой поэт - Борис Рыжий.  Вероятно он страдал от депрессии. Возможно это стихотворение покажется вам знакомым.
Эмалированное судно,
окошко, тумбочка, кровать, –
жить тяжело и неуютно,
зато уютно умирать.
Лежу и думаю: едва ли
вот этой белой простыней
того вчера не укрывали,
кто нынче вышел в мир иной.
И тихо капает из крана.
И жизнь, растрепана, как блядь,
выходит как бы из тумана
и видит: тумбочка, кровать...
И я пытаюсь приподняться,
хочу в глаза ей поглядеть.
Взглянуть в глаза и – разрыдаться
и никогда не умереть

Вот почему

Вот еще его стихи:

Я зеркало протру рукой

Я зеркало протру рукой
 и за спиной увижу осень.
И беспокоен мой покой,
и счастье счастья не приносит.

На землю падает листва,
но долго кружится вначале.
И без толку искать слова
 для торжества такой печали.

Для пьяницы-говоруна
 на флейте отзвучало лето,
теперь играет тишина
 для протрезвевшего поэта.

Я ближе к зеркалу шагну
 и всю печаль собой закрою.
Но в эту самую мину-
ту грянет ветер за спиною.

Все зеркало заполнит сад,
лицо поэта растворится.
И листья заново взлетят,
и станут падать и кружиться.


***

Ничего не надо, даже счастья
быть любимым, не
надо даже теплого участья,
яблони в окне.
Ни печали женской, ни печали,
горечи, стыда.
Рожей – в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.

Не вели бухого до кровати.
Вот моя строка:
без меня отчаливайте, хватит,
– небо, облака!
Жалуйтесь, читайте и жалейте,
греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слезы лейте.
Только без меня.

Ничего действительно не надо,
что ни назови:
ни чужого яблоневого сада,
ни чужой любви,
что тебя поддерживает нежно,
уронить боясь.
Лучше страшно, лучше безнадежно,
лучше рылом в грязь.

2000

***
Синий свет в коридоре больничном...
                        А.П. Сидорову, наркологу

Синий свет в коридоре больничном,
лунный свет за больничным окном.
Надо думать о самом обычном,
надо думать о самом простом.

Третьи сутки ломает цыгана,
просто нечем цыгану помочь.
Воду ржавую хлещешь из крана,
и не спится, и бродишь всю ночь

коридором больничным при свете
синем-синем, глядишь за окно.
Как же мало ты прожил на свете,
неужели тебе все равно?

(Дочитаю печальную книгу,
что забыта другим впопыхах.
И действительно музыку Грига
на вставных наиграю зубах.)

Да, плевать, но бывает порою.
Все равно, но порой, иногда
я глаза на минуту закрою
и открою потом, и тогда,

обхвативши руками коленки,
размышляю о смерти всерьез,
тупо пялясь в больничную стенку
с нарисованной рощей берез.

2000

вот все стихи, можете почитать.

стихи

[Степаныч]

 Борис Рыжий. 1974-2001

Приобретут всеевропейский лоск
 слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
 и школьный двор в районе Вторчермета.

Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
 на безымянном кладбище свердловском.

Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.

На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
 как первые солдаты перестройки.

Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.

Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты

[Ян Ялкaeв]

Дурману девочка наелась,
Тошнит, головка разболелась,
Пылают щёчки, клонит в сон,
Но сердцу сладко, сладко, сладко:
Всё непонятно, всё загадка,
Какой-то звон со всех сторон:

Звон дивный - слышный и не слышный,
Мир и невидимый, и пышный, -
Она глядит на сад, на двор,
Идёт к избе и понимает,
Куда идёт - дорогу знает,
Но очарован слух и взор:

Не видя, видит взор иное,
Чудесное и неземное,
Не слыша, ясно ловит слух
Восторг гармонии небесной -
И невесомой, бестелесной
Её довёл домой пастух.

Наутро губки почернели,
Лоб посинел… Её одели,
Принарядили - и отец
Прикрыл её сосновой крышкой
И на погост отнёс под мышкой…
Ужели сказочке конец?

***
Они глумятся над тобою,
Они, о родина, корят
Тебя твоею простотою,
Убогим видом черных хат…
Так сын, спокойный и нахальный,
Стыдится матери своей -
Усталой, робкой и печальной
Средь городских его друзей,
Глядит с улыбкой состраданья
На ту, кто сотни верст брела
И для него, ко дню свиданья,
Последний грошик берегла.

(Иван Бунин)

[Ян Ялкaeв]

Я ближе к зеркалу шагну
 и всю печаль собой закрою.
Но в эту самую мину-
ту грянет ветер за спиною.

Интересно как: "Мину ту грянет ветер за спиною". Второй раз такое вижу. Первый - начало поэмы "Поэтоград" Николая Глазкова:

У молодости на заре
Стихом владели мы искусно,
Поскольку были мы за ре-
Волюционное искусство.

У него есть стих "Про чертей".
В чертей хоть верьте, хоть не верьте,
Но я скажу вам не шутя:
Мне начали являться черти
От многодневного питья.
Они являлись мне ночами
Из тьмы безграмотных веков
И с подоконника кричали:
— Глазков, Глазков, Глазков, Глазков!

Те черти вовсе обнаглели
И сразу после пьянваря
Расположились на постели,
Мне ничего не говоря.
Они в количестве немалом
Обрушивались на кровать,
Барахтались под одеялом
И, так сказать, мешали спать.

Нечистый этот шум, однако,
Меня нисколько не смущал:
Я пил живительную влагу,
Когда потребность ощущал.
Что черти мелкие поэтам?
Их не должны пугаться мы!
Но как-то раз перед рассветом
Ко мне явился сам князь тьмы.

Он, серый, словно весь из дыма,
Стал дуть что было адских сил —
И я весомо, грубо, зримо
Смертельный холод ощутил…
С тех пор… Да сгинет сила злая!
Я самому себе не враг:
И водку не употребляю,
А лишь по праздникам коньяк.

[Степаныч]

И вдруг поймёшь, что в мире бренном,
Где все надежды хороши,
Дороже всех прикосновений —
Прикосновение души.

[izabella]

В отблеске луны тишины неповторимый свет,
Что ложится плавно на тьму пустынных улиц.
И только храма размытый силуэт.
Светят фонари, надо мной сутулясь.
Тишины хочу, пусть мчатся даты!
Устремлюсь в даль далекую прохладным взором.
В этом мире, где без вины виноватые,
Без крови, без приговоров,
Закурю и в тишине прошепчу слова,
Те самые, которых никто не узнает.
И заплачет душа как будто вдова,
И ночь тишиною растает.
Тишины хочу от зари до зари.
Купола пронзают неба колпак.
Тишина и лишь где-то вдали
Слышится лай собак.


Тишины, тишины хочу,
Тишины в молчании сколотом!
Легким ветром вольно пролечу
Над крестами покрытыми золотом.
Тишины хочу, чтобы допьяна!
Тишины и не жаль память стертую,
Чтобы осень листьями желтыми
Мне накрыла душу распростертую.

Небеса седые прольют дождливым холодом.
Тишины хочу в молчании сколотом!
Сердца стук бьется в ритм с поездом скорым,
А в душе струны звенят гитарным перебором.
Вольный ветер подул, листья с деревьев сбросив.
Тишины хочу, чтобы светом в осень!
Сигаретный дым туманом вьется,
Пусть проплачется небо, дождем прольется!
Тишины хочу в этом мире шатком,
Тишины и с неба слезы украдкой!
Золотая осень осыпает закладки,
Оставляя листья желтые в моей тетрадке.
Все пройдет и дождь прольется.
Все плохое улетит с тучами и облаками.
И засверкает на солнце
Этот мир золотыми куполами.

[Ян Ялкaeв]

Не плачь ты, осень, безутешно,
как перед злом, перед бедой, —
я знаю, ты бываешь нежной
и золотой, и золотой.

Пустынны голые долины,
ни стебелька, ни колоска...
Лишь отголосок журавлиный
издалека, издалека.

Твоих волос коснулся ветер,
упали тени на лицо.
Но всё ещё на зорьке светит
твоё кольцо, моё кольцо...

Мелькают дни, выходят сроки,
и мы внезапно узнаём,
как трудно в осень одиноким,
но мы вдвоём, но мы вдвоём...

Листок последний на берёзе.
Выходит лето из игры.
Последний луч бросает в осень
из-за горы, из-за горы...

Сил не хватает для улыбки.
Возьму — у дождика струну,
сыграю что-нибудь на скрипке
про ту весну, про ту весну...

(Глеб Горбовский. 1973 г)

[Степаныч]

Где-то там, за пределом познания,
где загадка, туманность и тайна,
некто скрытый готовит заранее
все, что позже случится случайно.

[Ян Ялкaeв]

Признание

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.
Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.
Что прибавится — не убавится,
Что не сбудется — позабудется…
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

***
Некрасивая девочка

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье, —
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

(Николай Заболоцкий)

[Степаныч]

И день за днём сменяет день
За тенью пряча свою тень.
И ночь укрывшись покрывалом,
Мне шепчет на ухо о малом:
Что жизнь идёт и я за ней.
Такая же простая тень...

[Вася Магадан]

Улица. Фонарь. Аптека.
Вата. Йод. Пенициллин.
Русь. Маца. Начало века.
Дело Бейлиса. Тфиллин.

Грязь. Безграмотность и серость.
Мази. Грелки... Порошки.
Царский гнет. Черта. Оседлость.
Большевистские кружки.

Отречение. Аврора.
НЭП. Угар. Раздача польт.
Волны красного террора.
Луначарский. Мейерхольд.

Фары. Свастика... Аптека.
Фойер!.. Шмон по погребам.
Бабка. Яйка. Курка. Млеко.
Конференция. Потсдам..
Жертвы культа. Куба - наша.
Гул Гулага. Мао - враг!
Космос. Кузькина мамаша.
Кукуруза. Пастернак.
Эрмитаж. Библиотека.
Коммунизма громкий клич.
Все для блага человека.
Лично Леонид Ильич.

Перестройка. Ломка сиречь.
Пуща. Ваучер... Форос.
Бледный Михаил Сергеич
B белом венчике из роз.

Мерседесы. Джипы. Пробки.
Стены древнего Кремля.
Из-под ксерокса коробки..
Конституция. Семья.

Лязг челябинских колоний.
Горизонты. Вертикаль.
Храм Спасителя. Полоний.
Накось-ЮКОСь! Газ-централь...

Патриоты. Ипотека.
Бандюки. Базар-вокзал.
Снова улица. Аптека.
Сердце. Печень. Веронал.
Мозг обидами изранен.
К инородцам - нелюбовь.
Чемодан - вокзал - Израиль.
И, увы, аптека вновь.
P.S.
Мы. Америка. Подагра.
Буш. Овальный кабинет.
Импотенция. Виагра.
СМСки. Интернет.

Клинтоны. Бензин. Фудстэмпы.
Снова Буш. Слегка бардак.
Рынок в жопе. Президенты.
И Обама - блядь - Барак.