Варочная хата
Я шла по мокрому, грязному тротуару, усыпанному гнилыми осенними листьями, и старалась идти как можно скорее, ведь я спешила на варочную хату.
Позвонил Виталик:
— Лена, это просто катастрофа! Мне так плохо! Я хочу умереть!
— Да что с тобой? Успокойся, всё будет нормально. Мне сейчас некогда, давай я перезвоню чуть позже.
— Лена, прошу, обязательно позвони!
Первый раз я слышала Виталика в таком состоянии.
Мы уже около полугода общались как друзья, познакомившись в моей группе, нацеленной на снижение вреда от употребления. И хоть находились в разных городах, за тысячи километров друг от друга, мы как-то сразу прониклись друг другом, часто болтали, доверяли друг другу секреты и помогали советами, а также обсуждали разные препараты, таблетки, лекарства, которые могли бы пригодиться в нашем нелёгком образе жизни.
Мы оба тогда торчали на медленных.
Я в очередной раз находилась в срыве, и этот срыв затянулся аж на целый год. Уже год я была в системе, просто как белка в колесе и не могла оттуда вырваться.
Это был просто ужасный период, когда нужно было ежедневно искать деньги на дозу, искать, где купить ещё эти маковые семечки, пропитанные опием, потом искать, где сварить и кто сварит, затем снова искать деньги, так как через 8–12 часов уже начнётся ломка. И так изо дня в день, изо дня в день…
Тогда как раз было время, когда я начала выносить технику из дома, продавать всё, что только можно, украла у мамы золотые серьги, продала из дома даже тонометр.
Я уговорила бывшего мужа, с которым мы тогда всё ещё жили вместе, купить мне хороший фотоаппарат, говорила ему, что если купит, то я больше не буду колоться. Естественно, не прошло и месяца, как он ушёл в ломбард.
Я брала на себя кредиты, брала в кредит технику, которая потом продавалась в три раза дешевле и, естественно, ни за что не платила.
Воровала в магазинах. Иной раз даже приходилось ехать воровать в другой город, так как в моём, при виде меня, продавщицы сразу приподнимались со своих мест и кричали мне, чтобы я убиралась вон.
Я зашла на варочную. Это был дом какого-то алкоголика, полностью деградировавшего и забившего на себя, свою жизнь и своё жильё. Выглядел он как бомж, лет шестидесяти, весь заросший, с длинными колтунами на голове, с большой грязной бородой и сильно отёчным лицом.
Когда я зашла, он уже валялся прямо в куртке и сапогах у себя на кровати, а его глаза были полуоткрыты, и непонятно было, спит он или нет.
На полу и на табуретке, стоящей возле кровати, валялись пустые аптечные пузырёчки из-под спирта, а также консервные банки, заплесневелый хлеб и окурки.
У дома было отрезано отопление за неуплату, и грелся этот алкаш обычной электрической плиткой, над которой мой соупотребитель по прозвищу “Коцый” (Царство небесное) уже пыхтел над склянками.
— Ты что, не нашёл места получше? — с недовольством спросила я.
— Нет, не нашёл. А если бы поехали туда, где обычно, пришлось бы делиться. А чем тут делиться? Сама посмотри.
Он протянул мне эмалированную мисочку с “выходом”, по дну которой была размазана темно-коричневая корочка с ацетилированным опием.
Цвет и правда был не очень ядреным, но разломаться должно хватить.
Первым укололся “Коцый” и тут же обвис на своих костылях, прямо со спущенными штанами и с сочащейся струйкой крови из огромного “колодца” паховой вены.
“Колодец” — это такая выемка-шрам на коже от частых инъекций в одно и то же место. А паховая вена находится глубоко, и у некоторых наркоманов на этом месте появлялось отверстие иногда диаметром с палец, в глубине которого, у одного своего соупотребителя, я видела, как пульсирует паховая вена, ничем не прикрытая и уже не заростающая кожей.
На костылях “Коцый” передвигался уже давно, года два, с тех пор, как его, невменяемого сбил автобус на трассе. У него был открытый перелом ноги, и там что-то очень долго не заживало, а потом и вовсе из-за антисанитарии и веществ нога начала гнить.
Он оборачивал её в пакет, потому что если пакет убрать, вонь от его ноги распространялась на всю округу.
Раскумарившись и закурив сигарету, я посмотрела в телефон, где была куча сообщений от Виталика:
«Лена, перезвони!»
«Мне очень плохо.»
«Она ушла от меня!»
«Лена, она бросила меня!»
«Она ушла от меня к нашему барыге!»
«Она трахается с ним за соль!»
«Я хочу умереть.»
По пути из этого притона домой я набрала Виталику:
— Эй, послушай! Успокойся! Эта шлюха не стоит того!
— Лен, так ты прикинь: она забрала весь наш гер@ин и ушла к нему, оставив меня на кумаре! Она сказала, что будет жить теперь с ним. Ты понимаешь, Лена, я абсолютно раздавлен. Я никак не ожидал такого предательства от неё!
Я очень сочувствовала Виталику и вообще не представляла, чтобы я делала на его месте и как бы это пережила. Не раз я встречала такие пары, где торчали оба, видела их ругань за точку раствора, видела, как они обманывают друг друга, изменяют. И вообще, мне такие отношения казались дикостью. Я говорила, что никогда не свяжу свою жизнь с наркоманом — мне и себя хватает.
Но никогда не говори «никогда»…
Тогда я радовалась, что у меня есть любимый муж, который не употребляет и думала, что мы с ним будем вместе всю жизнь.
Я успокаивала и поддерживала Виталика как могла, но через какое-то время он просто пропал со связи. Не отвечал на звонки уже несколько дней, и я начинала переживать. Но долго думать об этом мне было некогда — ведь постоянно нужно было искать деньги, н@ркотики и притон, где сварить.
Тут ещё у нас в городе начались проблемы с поставками этих маковых семечек. Если раньше их продавали прямо в магазинах, то сейчас они исчезли с полок. Конечно, подходили для приготовления н@ркотика не все семечки, а только определённых фирм — и их тоже нужно было искать.
Я пришла, как обычно, в магазин, в котором покупала, и хозяин киоска сказал, что больше семечек нет и когда появятся — не знает. Но предложил купить у него хотя бы «гарючку» — так на сленге назывался растворитель для красок 646, на котором мы и варили наше наркотическое зелье.
Этот мужик, хозяин ларька, был довольно предприимчивым и сразу просёк, какой контингент приходит к нему за огромными партиями этих семечек. Вот и закупил растворитель тоже, чтобы для удобства мы покупали сразу всё у него и чтобы не наворачивать лишние километры по городу — правда, с небольшой наценкой.
Кололась последний раз я ещё вчера вечером, а это означает, что ломка уже на подходе и не заставит себя долго ждать.
Был ещё, конечно, вариант проехаться по всем магазинам в городе, а также по окрестным сёлам и попытать удачу там, но на это нужны были немаленькие деньги на такси и силы, которых у меня становилось всё меньше.
Оставался ещё один вариант — позвонить знакомым наркоманам, у которых почти всегда можно было что-то вымутить. Но было одно большое «НО»: они работали с ментами… Сдали уже кучу моих знакомых, и некоторые из них даже получили не только условки, но и реальные срока.
На свой страх и риск я набрала номер…
📞 📞 📞 📞 📞 📞 📞 📞
Продолжение следует...
Я шла по мокрому, грязному тротуару, усыпанному гнилыми осенними листьями, и старалась идти как можно скорее, ведь я спешила на варочную хату.
Позвонил Виталик:
— Лена, это просто катастрофа! Мне так плохо! Я хочу умереть!
— Да что с тобой? Успокойся, всё будет нормально. Мне сейчас некогда, давай я перезвоню чуть позже.
— Лена, прошу, обязательно позвони!
Первый раз я слышала Виталика в таком состоянии.
Мы уже около полугода общались как друзья, познакомившись в моей группе, нацеленной на снижение вреда от употребления. И хоть находились в разных городах, за тысячи километров друг от друга, мы как-то сразу прониклись друг другом, часто болтали, доверяли друг другу секреты и помогали советами, а также обсуждали разные препараты, таблетки, лекарства, которые могли бы пригодиться в нашем нелёгком образе жизни.
Мы оба тогда торчали на медленных.
Я в очередной раз находилась в срыве, и этот срыв затянулся аж на целый год. Уже год я была в системе, просто как белка в колесе и не могла оттуда вырваться.
Это был просто ужасный период, когда нужно было ежедневно искать деньги на дозу, искать, где купить ещё эти маковые семечки, пропитанные опием, потом искать, где сварить и кто сварит, затем снова искать деньги, так как через 8–12 часов уже начнётся ломка. И так изо дня в день, изо дня в день…
Тогда как раз было время, когда я начала выносить технику из дома, продавать всё, что только можно, украла у мамы золотые серьги, продала из дома даже тонометр.
Я уговорила бывшего мужа, с которым мы тогда всё ещё жили вместе, купить мне хороший фотоаппарат, говорила ему, что если купит, то я больше не буду колоться. Естественно, не прошло и месяца, как он ушёл в ломбард.
Я брала на себя кредиты, брала в кредит технику, которая потом продавалась в три раза дешевле и, естественно, ни за что не платила.
Воровала в магазинах. Иной раз даже приходилось ехать воровать в другой город, так как в моём, при виде меня, продавщицы сразу приподнимались со своих мест и кричали мне, чтобы я убиралась вон.
Я зашла на варочную. Это был дом какого-то алкоголика, полностью деградировавшего и забившего на себя, свою жизнь и своё жильё. Выглядел он как бомж, лет шестидесяти, весь заросший, с длинными колтунами на голове, с большой грязной бородой и сильно отёчным лицом.
Когда я зашла, он уже валялся прямо в куртке и сапогах у себя на кровати, а его глаза были полуоткрыты, и непонятно было, спит он или нет.
На полу и на табуретке, стоящей возле кровати, валялись пустые аптечные пузырёчки из-под спирта, а также консервные банки, заплесневелый хлеб и окурки.
У дома было отрезано отопление за неуплату, и грелся этот алкаш обычной электрической плиткой, над которой мой соупотребитель по прозвищу “Коцый” (Царство небесное) уже пыхтел над склянками.
— Ты что, не нашёл места получше? — с недовольством спросила я.
— Нет, не нашёл. А если бы поехали туда, где обычно, пришлось бы делиться. А чем тут делиться? Сама посмотри.
Он протянул мне эмалированную мисочку с “выходом”, по дну которой была размазана темно-коричневая корочка с ацетилированным опием.
Цвет и правда был не очень ядреным, но разломаться должно хватить.
Первым укололся “Коцый” и тут же обвис на своих костылях, прямо со спущенными штанами и с сочащейся струйкой крови из огромного “колодца” паховой вены.
“Колодец” — это такая выемка-шрам на коже от частых инъекций в одно и то же место. А паховая вена находится глубоко, и у некоторых наркоманов на этом месте появлялось отверстие иногда диаметром с палец, в глубине которого, у одного своего соупотребителя, я видела, как пульсирует паховая вена, ничем не прикрытая и уже не заростающая кожей.
На костылях “Коцый” передвигался уже давно, года два, с тех пор, как его, невменяемого сбил автобус на трассе. У него был открытый перелом ноги, и там что-то очень долго не заживало, а потом и вовсе из-за антисанитарии и веществ нога начала гнить.
Он оборачивал её в пакет, потому что если пакет убрать, вонь от его ноги распространялась на всю округу.
Раскумарившись и закурив сигарету, я посмотрела в телефон, где была куча сообщений от Виталика:
«Лена, перезвони!»
«Мне очень плохо.»
«Она ушла от меня!»
«Лена, она бросила меня!»
«Она ушла от меня к нашему барыге!»
«Она трахается с ним за соль!»
«Я хочу умереть.»
По пути из этого притона домой я набрала Виталику:
— Эй, послушай! Успокойся! Эта шлюха не стоит того!
— Лен, так ты прикинь: она забрала весь наш гер@ин и ушла к нему, оставив меня на кумаре! Она сказала, что будет жить теперь с ним. Ты понимаешь, Лена, я абсолютно раздавлен. Я никак не ожидал такого предательства от неё!
Я очень сочувствовала Виталику и вообще не представляла, чтобы я делала на его месте и как бы это пережила. Не раз я встречала такие пары, где торчали оба, видела их ругань за точку раствора, видела, как они обманывают друг друга, изменяют. И вообще, мне такие отношения казались дикостью. Я говорила, что никогда не свяжу свою жизнь с наркоманом — мне и себя хватает.
Но никогда не говори «никогда»…
Тогда я радовалась, что у меня есть любимый муж, который не употребляет и думала, что мы с ним будем вместе всю жизнь.
Я успокаивала и поддерживала Виталика как могла, но через какое-то время он просто пропал со связи. Не отвечал на звонки уже несколько дней, и я начинала переживать. Но долго думать об этом мне было некогда — ведь постоянно нужно было искать деньги, н@ркотики и притон, где сварить.
Тут ещё у нас в городе начались проблемы с поставками этих маковых семечек. Если раньше их продавали прямо в магазинах, то сейчас они исчезли с полок. Конечно, подходили для приготовления н@ркотика не все семечки, а только определённых фирм — и их тоже нужно было искать.
Я пришла, как обычно, в магазин, в котором покупала, и хозяин киоска сказал, что больше семечек нет и когда появятся — не знает. Но предложил купить у него хотя бы «гарючку» — так на сленге назывался растворитель для красок 646, на котором мы и варили наше наркотическое зелье.
Этот мужик, хозяин ларька, был довольно предприимчивым и сразу просёк, какой контингент приходит к нему за огромными партиями этих семечек. Вот и закупил растворитель тоже, чтобы для удобства мы покупали сразу всё у него и чтобы не наворачивать лишние километры по городу — правда, с небольшой наценкой.
Кололась последний раз я ещё вчера вечером, а это означает, что ломка уже на подходе и не заставит себя долго ждать.
Был ещё, конечно, вариант проехаться по всем магазинам в городе, а также по окрестным сёлам и попытать удачу там, но на это нужны были немаленькие деньги на такси и силы, которых у меня становилось всё меньше.
Оставался ещё один вариант — позвонить знакомым наркоманам, у которых почти всегда можно было что-то вымутить. Но было одно большое «НО»: они работали с ментами… Сдали уже кучу моих знакомых, и некоторые из них даже получили не только условки, но и реальные срока.
На свой страх и риск я набрала номер…
📞 📞 📞 📞 📞 📞 📞 📞
Продолжение следует...
